— Господи! — воскликнула Филаделфия, пытаясь оправиться от нового удара.
— Ведь ты совсем не знаешь его, не так ли?
— Я никого не знаю, даже себя. Я ходила к Макклауду.
— Что ты рассказала ему? — спросил Тайрон, схватив ее за плечи.
— Что ты его ищешь. Он грубо встряхнул ее.
— Кто он? Скажи мне, или я выбью из тебя ответ!
— Я ничего не скажу. Поэтому убей меня.
Тайрон отпустил ее, опасаясь, что сможет ударить.
— Ненавижу страдальцев! Мне не нужна твоя жалкая жизнь. — Его глаза внезапно потемнели. — Но мне нужна ты.
Филаделфия даже не сопротивлялась, когда он накинулся на нее и заключил в объятия. Она ничего не почувствовала, когда его рот жадно завладел ее губами, а руки расстегнули ей лиф и стали блуждать по телу. У нее не было сил бороться, когда он потащил ее к кровати и упал на нее, подмяв под себя. Она ощутила кровь на губах, затем его горячий рот стал целовать ее шею, спускаясь все ниже, пока не коснулся груди. Внутренний голос подсказывал ей, что она должна сопротивляться, но она слишком устала, слишком ослабла, и у нее совсем не было сил. Она даже не поняла, когда он перестал давить на нее своей тяжестью. Она лежала, ничего не чувствуя, пока он не схватил ее за плечи и не затряс.
Филаделфия открыла глаза и встретилась с его грозным взглядом.
— Сопротивляйся, черт возьми! Брыкайся и кричи, но не лежи так спокойно!
— Зачем? — чуть слышно прошептала она. — Чтобы ты ударил меня и считал себя оправданным?
Тайрон отскочил от нее как ошпаренный. Она была права: ему хотелось наказать ее за любовь к Таваресу. Он сел, отвернувшись от нее, затем запустил руки в волосы, нервно вытер рукой рот, беспрестанно ругаясь на смеси креольского и испанского.
Филаделфия тихо лежала, прекрасно понимая, что он в любой момент может продолжить начатое им дело и изнасиловать ее.
— Под каким именем скрывается Макклауд? — Филаделфия услышала холод в его голосе и удивилась, как быстро ему удалось обуздать похоть.
— Почему я должна отвечать?
— Может, достаточно вопросов на сегодня? Теперь ты знаешь, почему Эдуардо так поступил. Ты знаешь, почему он разыскивает Макклауда. Неужели ты не скажешь, где найти его?
— Эдуардо решил уничтожить всех, кто убил его родителей. Ты тоже хочешь убить Макклауда, но по какой причине?
— Если ты ожидаешь от меня истории, подобной той, что случилась с Эдуардо, то я должен тебя разочаровать.
— Ты наемный убийца?
— А что, если так? — спросил он, вставая.
— Ты убиваешь за деньги?
— Иногда я убиваю ради удовольствия, — ответил он с холодной улыбкой.
Тайрон увидел ужас в глазах Филаделфии и был этому несказанно рад. Теперь он со спокойной совестью может уйти от нее, оторвать взгляд от ее соблазнительной груди, которую ласкал. Однако он не мог не задать ей один вопрос, хотя прекрасно понимал, что ответ причинит ему боль:
— Ты все еще любишь его?
Филаделфия посмотрела в его странно-притягательное лицо дикаря.
— Люблю. Хотя какое это теперь имеет значение? Эдуардо не вернется.
Тайрон почувствовал, как вспыхнули его щеки, и не мог понять, в чем причина. Что это? Гнев? Досада? Нет. Такое чуждо его натуре. Сам виноват. Другого ответа он и не ожидал. Скорее здесь было чувство вины. Увидев их вместе, он понял, что Эдуардо влюблен и из-за Филаделфии готов нарушить их кровную клятву. Испытывая негодование и ревность, что недопустимо для такого гордого человека, как Тайрон, он разлучил их: сначала в Саратоге, а теперь здесь, в Новом Орлеане. Но никак не ожидал, что влюбится сам. Если бы он оставил их в покое, то они сами справились бы со своими проблемами.
Надо сделать так, чтобы она для него ничего не значила. Любовь редко селится в сердцах таких мужчин, как он. Боль выйдет из него, как выходит желчный камень. Очень скоро он даже не вспомнит о ней. По крайней мере хотелось бы на это надеяться. А пока он должен стать бессердечным, сохранив единственное чувство, на которое полагался всю свою жизнь и которое помогло ему выжить, — ненависть.
Тайрон посмотрел на Филаделфию, стараясь придать своему лицу безжалостное выражение.
— Я не уйду отсюда, пока ты не скажешь мне новое имя Макклауда.
— Макхью, — ответила Филаделфия.
Как только он повернулся, чтобы уйти, она резко села в кровати, пытаясь стянуть на груди разорванный лиф.
— Что ты собираешься делать? — спросила она, глядя ему вслед.
В дверях он обернулся:
— На твоем месте я бы не доверялся такому недостойному человеку, как я.
Он повернулся и вышел.
Кроваво-красное солнце садилось за горизонт. Филаделфии казалось, что это дурное предзнаменование. Она сидела у двери, слушая, как Тайрон расхаживает по своей комнате. Она думала, что он немедленно уйдет разыскивать Макклауда. Когда же этого не случилось, поняла, что он чего-то выжидает. Убийство, даже такое хладнокровное, лучше всего совершать под покровом ночи. Несколько раньше она слышала, как он просил оседлать его лошадь. Он скоро уедет, а вслед за ним уедет и она.
Когда он вышел на балкон, она увидела, что у него на ремне висит оружие. Его лицо было непроницаемым, холодным, лишенным человеческих эмоций. По ее телу пробежала дрожь, и она обхватила себя руками, хотя в комнате было нестерпимо жарко. Его шаги приближались, и она спряталась в глубине комнаты. Но Тайрон не вошел и не сказал ни слова. Он дошел до лестницы и стал спускаться.
Она слышала, как он свистнул, подзывая лошадь. Вскоре по мостовой раздался стук копыт.
Глава 18
Филаделфия выжидала минут десять. Затем, надев шляпу, завязала под подбородком ленты и взяла чемодан. Она упаковала только самое необходимое, хотя и этого оказалось много. Девушка была измучена и чувствовала себя больной. Она отправила Тайрона убивать Макклауда.
— Нет! Я не должна об этом думать, — приказала она себе, направляясь к двери. Прежде всего ей надо думать о побеге.
Двор был на удивление пуст, и это ее обрадовало. Ей пришла в голову мысль, что Тайрон мог поручить одному из слуг следить за ней, но потом решила, что ему это ни к чему. Он получил от нее что хотел: новое имя Макклауда. Она вольна идти куда угодно.
Филаделфия подошла к калитке и открыла ее. Внезапно весело зазвенел колокольчик. Испугавшись, она выскочила из калитки и побежала по узкой темной аллее.
Почти сразу же она услышала за спиной шаги, но даже не обернулась, чтобы узнать, кто преследует ее. Филаделфия бежала, обгоняя экипаж, который ехал по темной аллее. Она будет в безопасности, когда окажется на главной улице и затеряется в толпе. Но как только она добежала до деревянного мостика, соединявшего подъездной путь с улицей, чья-то рука схватила ее и затащила обратно в аллею.
