Разозлившись, она стала разбрасывать его одежду по всей каюте, не оставляя пустого места. Она рвала бумаги и даже карты. Это было слабой защитой перед тем, что ждало ее впереди, но так ей было легче. Наткнувшись на запертый ящик, она, не думая о последствиях, вскрыла его. Внутри лежал бархатный мешочек.
Филаделфия сразу поняла, что в нем находится Голубая Мадонна. Вынув камень, она взвесила его на руке и, вернувшись к койке, села. Она сидела и думала, как такая прекрасная вещь может вызвать столько ненависти и смертей.
Сколько людей погибло из-за этого сверкающего прозрачного камня, ей никогда не узнать. Одни отдавали свои жизни в надежде защитить его, другие расплачивались жизнями в попытке завладеть им. Ее отец относился к числу последних.
Филаделфия закрыла глаза, предавшись воспоминаниям. Неужели отец сознательно сделал предложение, которое привело к кровопролитию? Как можно поверить в такое? Он восхищался красотой во всех ее формах. Ничто не радовало его так, как вновь приобретенное произведение искусства, будь то ювелирное изделие, картина или подсвечник. Но больше всего его привлекали вещи, связанные с легендами. Он рассказывал ей снова и снова, как ему понадобилось целое десятилетие, чтобы напасть на след ожерелья Мей Лин. Он хвастался, как каждый раз во время своих многочисленных поездок в Сан-Франциско по крупицам собирал информацию, пока наконец не нашел купца в Чайнатауне, который владел этим жемчугом.
— Жадность — хорошая приманка, — сказала Филаделфия, вспомнив отрывок из легенды, которую рассказывал ей отец: «Ловец жемчуга увидел жадный блеск в глазах военачальника и понял, что он попался на удочку… «
Открыв мешочек, она выложила камень к себе на колени. На фоне юбки он был темным, и только когда скудный свет падал на него, вспыхивал густым голубым огнем, Эти темные глубины таили в себе загадочное лицо, но красота камня была несомненной. Жадность погубила ее отца.
«Тщеславие было одним из самых больших грехов военачальника, и этому монстру моря удалось заманить его в свою пучину».
В своем упорстве владеть камнем отец привел в движение темные силы, которые и ускорили его кончину. Его слабостью была непреодолимая жажда обладать этой прекрасной вещью, для чего он воспользовался слабостью других жадных людей. Возможно, он и не знал, что эти люди совершили убийство, но, если верить Макклауду, он осознал свою вину, когда впервые увидел камень. Голубая Мадонна затащила в свои сети тех, кто стремился заполучить ее, при этом уничтожив и всех, кто вызвался добыть ее.
Вид камня стал невыносим для Филаделфии, и она отложила его в сторону. Она никогда не поверит, что ее отец был злым человеком. Он всегда был слишком мягким. А как он радовался, когда вместе с ней рассматривал свою изумительную коллекцию! Однако она вполне допускает, что он стал неразборчив в средствах, что вихрь событие закрутил его, и он перестал анализировать их. Может быть, он думал, что только смерть смоет позор, который выпал на его долю. К тому же он не мог знать, что конечную цену заплатит она, что груз его ошибок будет стоить ей потери другого любимого человека, Эдуардо Тавареса.
Филаделфия не знала, сколько она просидела, погруженная в свои мысли. Крики и ружейные выстрелы вернули ее к действительности. Мимо ее двери прогрохотали чьи-то тяжелые сапоги. Сверху раздался голос Макклауда, отдающий команды. Пароход накренился, словно подхваченный чьей-то гигантской рукой, затем поплыл снова, но на сей раз очень медленно.
Она бросилась к двери и стала стучать в нее кулаками и ногами, криками призывая людей на помощь. На ее призывы долго никто не отвечал, и она уже совсем потеряла надежду, когда по ту сторону двери послышался голос:
— Посторонись! — Она отпрыгнула, и в это время пуля пробила запертый замок. Дверь распахнулась, и на пороге появился Тайрон. — Бежим! — закричал он. — Нас ждет Эдуардо!
Схватив бархатный мешочек, Филаделфия подбежала к нему. Он сгреб ее в охапку и вытолкнул из каюты.
— Беги к поручням! — приказал он.
Подбежав к поручням, Филаделфия увидела, что они далеко от берега, а пароход с каждой секундой набирает ход.
— Поторопись! — рявкнул Тайрон. — Эдуардо собирается взорвать котел! Перелезай через поручни и прыгай!
— Я не умею плавать! — в ужасе закричала Филаделфия. Она попятилась назад, боясь, что Тайрон столкнет ее.
И тут Тайрон увидел за ее спиной тень человека. Он не мог действовать быстро, так как между ним и неизвестным стояла Филаделфия. Тайрон потянулся, чтобы оттолкнуть ее, но в этот миг раздался выстрел.
Пуля вошла Тайрону в плечо, но в это время он выстрелил сам и уложил нападавшего. Он услышал, как закричала Филаделфия, и в это время раздался взрыв.
— Перелезай! — закричал он, подталкивая ее к поручням. — Прыгай, черт возьми!
Филаделфия бросилась к Тайрону, но, когда он перекинул одну ногу через поручни и уже был готов спрыгнуть в реку, она в панике отбежала от него, представив себе, как черная вода сомкнется над ее головой.
Второй взрыв сотряс палубу, и Филаделфия упала на колени, все еще сжимая в руке мешочек. И тут она увидела бегущего к ней Макклауда. Он кричал и размахивал пистолетом. За его спиной все было охвачено огнем. Из дыры в палубе, образованной взрывом, высоко в ночное небо взметнулись языки пламени.
Макклауд набросился на Филаделфию, схватил ее за волосы и попытался поставить на ноги.
— Отдай мешочек!
Она вырывалась из его рук, обороняясь камнем, словно оружием. Он вскрикнул, когда камень угодил ему в висок, но не отпустил ее. Макклауд так сильно тянул ее за волосы, что у нее потемнело в глазах.
— Проклятая сука! Отдай его мне!
Задыхаясь от боли, Филаделфия подняла камень над головой.
— Отпусти меня, а то я выброшу его за борт! Клянусь! Внезапно в висок ей уперлось холодное дуло пистолета.
— Отдай, иначе я убью тебя.
— Макклауд!
Филаделфия почувствовала, как Макклауд напрягся. Голос был ей хорошо знаком. Игнорируя угрозу, она повернулась в руках Макклауда и увидела Эдуардо, стоявшего в десяти шагах от них.
Отпустив волосы Филаделфии, Макклауд схватил ее за горло, поставил перед собой в качестве щита и ткнул ей в бок пистолет.
— Дай пройти, или я убью ее!
— Тогда мне придется применить оружие! — ответил Эдуардо. — Отпусти ее, Макклауд, и я, возможно, пощажу тебя!
Макклауд потащил Филаделфию к поручням, на ходу решая, насколько велики его шансы спрыгнуть вместе с ней за борт.
Филаделфия начала вырываться, рискуя быть убитой.
— Не смей! Я не умею плавать! Отпусти меня!
— Что я слышу? Девчонка не умеет плавать! Если я сброшу ее, она утонет! Уйди с дороги!
