Она хотела закричать, но та же рука закрыла ей рот, и она оказалась прижатой к крепкой мужской груди.
— Ну ты и бегаешь, menina, — сказал Эдуардо, рассмеявшись и отняв руку от ее рта. — Я ждал тебя здесь с полудня и думал…
Филаделфия услышала удар, который оборвал речь Эдуардо, и в тот же миг сзади на нее накинули толстое коричневое одеяло, чтобы заглушить крики. Она отчаянно сопротивлялась, но чьи-то руки подняли ее, оторвав от земли, кто-то схватил за ноги, и эти двое понесли ее. Они прошли всего несколько шагов, когда до нее донеслось ржание лошади, и в ту же минуту ее затолкали в карету. Сопротивляясь, она больно ударилась локтем о твердые стенки, и боль, словно электрический ток, пронзила тело.
— Гони! — сказал кто-то над ухом, и Филаделфия вспомнила проезжавшую мимо карету. — К реке! — приказал тот же человек, и колеса пришли в движение.
Ее похитили. А где Эдуардо? Филаделфия попыталась сесть, но руки и ноги у нее были связаны. Господи! Где же Эдуардо? Его похитили вместе с ней или он лежит на земле, истекая кровью?
Чей-то сапог толкнул ее в спину.
— Лежи тихо, — произнес грубый голос, — и никто тебя не тронет.
Потеряв голову от страха, Филаделфия попыталась закричать, но кляп во рту мешал даже дышать. Неужели Тайрон решил отомстить ей? Он угрожал убить ее, если она не будет с ним сотрудничать. Сейчас, когда она выложила ему всю информацию и стала единственным свидетелем, он решил покончить с ней. Возможно, он оставил ее одну только для того, чтобы лучше организовать ее убийство. Она с отчаянием вспомнила рассказы о людях, которым надевали мешки на голову и топили в реке.
Ужас охватил ее, и она снова предприняла попытку закричать. Но скоро ее снова поглотила темнота…
— Да она же чуть не умерла от удушья, дурак! Какая мне польза от мертвой заложницы?
Филаделфия попыталась сглотнуть, но язык распух и прилип к нёбу, и каждый вдох болью отзывался в груди, Веки не поднимались, а ресницы, казалось, склеились. Она инстинктивно отпрянула от руки, дотронувшейся до нее, пока не поняла, что кто-то кладет на ее лицо мокрую тряпку. Наконец она смогла приоткрыть веки, но ее глаза словно запорошило песком.
— Добрый вечер, мисс… ах да, Хант. Сожалею, что ваше путешествие оказалось столь неприятным, но я вынужден был спешить.
Филаделфия открыла глаза и увидела перед собой склоненное лицо Макклауда. У него в руках был стакан.
— Выпейте воды. Прошу меня простить за грубое обращение. Со времен войны ни на кого нельзя полагаться. Надеюсь, что у вас нет сильных повреждений.
Только сейчас Филаделфия поняла, что ее развязали и она может пошевелиться. Ее положили на кровать в комнате, отделанной темными панелями, и накрыли легким одеялом. Она с трудом села, стараясь не смотреть на Макклауда. Ее голова раскалывалась, но она, превозмогая боль, спросила:
— Где я?
Макклауд поднес к ее губам стакан.
— Сначала выпейте воды.
Она двумя руками взяла стакан и сделала маленький глоток. Только выпив всю воду, она нашла в себе силы посмотреть на него.
— Почему я здесь?
— Вы гостья на моем пароходе, юная леди. — Правдивость его слов подтверждала легкая вибрация койки, вызванная работающей паровой машиной. Филаделфия поняла, что ее похитителем был Макклауд, а не Тайрон. У нее отлегло от сердца. Значит, Тайрон не так сильно ненавидит ее, чтобы убить. Она с презрением посмотрела на Макклауда.
— Вы меня похитили.
Он улыбнулся и пожал плечами:
— Мне жаль, но у меня не было выбора. Ваш утренний визит ко мне в офис спутал все карты. Я не могу допустить, чтобы Тайрон нашел меня, и поэтому решил обеспечить себе гарантию безопасности.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Вы живете под его крышей. О да, за вами следили. Телфур. Тайрон. Какая ирония судьбы: мы занимались одним и тем же бизнесом, не зная настоящих имен друг друга. Должен признаться, что меня восхищает его вкус в выборе любовниц. Он захочет, чтобы я вернул ему вас нетронутой, и я сделаю это, когда мне будет гарантирована безопасность.
— Мое похищение не защитит вас от него.
— Вы ошибаетесь. Я послал ему записку с предупреждением, что верну вас только тогда, когда буду полностью уверен, что он отказался от мысли преследовать меня. Я…
В эту минуту с палубы донесся крик о готовности отдать швартовы.
— Мы отплываем. Прекрасно. Что может быть лучше, чем путешествие по реке в это время года.
Филаделфия промолчала, и он, поднявшись, направился к двери каюты.
— Я вас запру, но вы можете свободно расхаживать по каюте. На вашем месте я бы отдохнул. Вы перенесли неприятное потрясение.
Итак, она узница. Интересно знать, Эдуардо тоже узник?
— А где тот человек, который похитил меня?
— Разве был кто-то еще? Я о нем ничего не знаю. У вас выдался вечер, полный испытаний. Как только мы покинем порт, я приду к вам немного поболтать. Вы должны будете рассказать мне, откуда вам так много известно об Уэнделле Ханте и его семье. Вы ввели меня в заблуждение, но я вспомнил, что у дочери Уэнделла были каштановые волосы. А вы блондинка. Это о многом говорит Однако я восхищаюсь вашим спектаклем. Когда отдохнете, вы, возможно, отнесетесь ко мне с той же благосклонностью, которую оказывали Тайрону. До встречи.
Филаделфия слышала, как ключ повернулся в замке, но все же, когда шаги стихли, подошла к двери и проверила, закрыта ли она. Колесный пароход, отходя от пристани, раскачивался из стороны в сторону, по вот его подхватило течение, и качка стала меньше Охваченная тревогой перед лицом надвигающейся опасности, Филаделфия осмотрела каюту, надеясь найти возможность для побега. Она была в одной туфле и, не найдя другую, сбросила и эту.
От резкого движения она почувствовала укол под правым ребром и, ощупав бок, обнаружила, что сломалась косточка корсета. Рукава платья были в дырах, а под ногтями запеклась кровь. К своему удовлетворению, она поняла, что оцарапала похитителя в процессе борьбы.
Филаделфия подошла к иллюминатору, чтобы понять, куда они плывут, но он был зашторен снаружи и не открывался. Ей стало ясно одно: она не может сидеть и терпеливо ждать возвращения Макклауда. Ей нужно найти что-то, какое-то оружие, чтобы защитить себя.
Превозмогая головную боль, она обследовала стенные шкафы. Вся одежда в них была мужской. И тут она поняла смысл сказанных им слов. Благосклонность, о которой он говорил, означала не что иное, как приглашение в его постель.
Разозлившись, она стала разбрасывать его одежду по всей каюте, не оставляя пустого места. Она рвала бумаги и даже карты. Это было слабой защитой перед тем, что ждало ее впереди, но так ей было легче. Наткнувшись на запертый ящик, она, не думая о последствиях, вскрыла его. Внутри лежал бархатный мешочек.
