должны были по всем правилам приземлиться здесь же.
— У них закончился заряд, — пожал я плечами.
— Именно. Члены экипажа покидают корабль. Покидают не все, раз большая часть спасательных капсул осталась на корабле. Что-то произошло на борту линкора, почему они, кто успел или выжил, вынуждены были в спешке эвакуироваться. Поэтому и воспользовались капсулами. Раз в спешке, то, скорее всего, одновременно. Поэтому у всех закончился заряд аккумуляторов. У всех. Но не у этой. Эта капсула покинула линкор последней и покинула его значительно позже, чем все остальные.
Я остановился. До меня только что дошло, куда он клонит, а Грог продолжил.
— Когда, по идее, никого на борту линкора уже быть было не должно…
— Да. Когда все, кто ещё мог, уже покинули корабль так давно, что кончились аккумуляторы, кто-то или что-то покинуло корабль недавно, и поэтому капсула ещё подаёт сигналы.
Внезапно светлый густой лес перестал казаться мне столь дружелюбным и спокойным. Моя паранойя заставила меня оглядываться, чтобы найти любую угрозу, которой здесь не было. Или пока не было.
— У спасательных капсул аккумуляторы рассчитаны на три года беспрерывной подачи сигналов, — произнёс Зигфрид. — Значит она упала не так давно, но достаточно, чтобы признаки её приземления уже заросли. Это год, как минимум.
— Нам надо вернуться на корабль, — произнёс я. — Быстро.
Но сам успел сделать пару шагов, прежде чем вновь замер, вслушиваясь в окружение. Вновь кручу головой, пытаясь разглядеть что-то кроме зелени, чувствуя, как организм вновь погружается в холод, становясь спокойным и сосредоточенным, как случается при любой опасности.
Даже если я её не вижу.
— Вы слышите? — негромко спросил я.
— Я ничего не слышу, — ответил Грог.
— Вот именно. Лес вымер.
Достаточно просто это заметить. Заметить, что уже не трещат бесконечно насекомые, и что птицы больше не кричат в агонии. Лес погрузился в мёртвую тишину, что выглядело неестественно.
Больше не требовалось ни слова. Зигфрид и Грог вместе со мной тут же встали вкруг спина к спине, включая все датчики, что только были на активной броне. Мы вскинули оружие. У Грога в руках засветился готовый к стрельбе плазмострел. Я и Зигфрид подняли стволы пулемётов, водя ими по округе.
Инквизиторы славились тем, что защищали мир от всяких тварей, чаще всего, демонов. Но космос огромен и опасен, а тварей, жадных до людской плоти, очень много. И одному Императору известно, что они могли перевозить на борту своего линкора.
И если Грог прав, одна из тварей могла вполне спрыгнуть на этот кусок планеты на спасательной капсуле, чтобы закончить с теми, кого не достала на линкоре.
Компьютер в активной броне вёл активный поиск в разных спектрах. Перед моими глазами на экране мигал сигнал о поиске противника, однако как я ни вглядывался в лес, ничего заметить не мог. И мы простояли две с половиной минуты неподвижно, прежде чем я отдал приказ.
— Возвращаемся на корабль. Надо подняться с земли, и уже в воздухе решим, что делать. Грог замыкающий, Зигфрид первый.
Как самого слабого я поместил себя в середину, а Грога, как самого сильного и опытного в беспощадных бойнях в конец, так как именно на замыкающего нападают первым.
Мы сдвинулись с места. Не бежали, но и не медлили. Быстрым шагом двигались по дороге, которой пришли, протискиваясь иногда через густые заросли, что перекрывали нам путь.
Я не боялся, что тварь поднимется к нам на борт — там негде спрятаться, да и сам десантный корабль мы всегда закрываем перед уходом. Только там я буду чувствовать себя в безопасности. И когда между бесконечной зелени начинает мелькать серый корпус нашего корабля, я выдыхаю спокойно…
Чтобы в тот же миг ощутить странное и неприятное присутствие чего-то другого, чего-то, как бы ни звучало из моих уст, потустороннего перед тем, как улететь глубоко в лес от удара в правый бок.
В самую последнюю секунду на экране вспыхивает предупреждение, однако оно уже не может ничего исправить. Не хватает ни реакции, ни скорости, чтобы отреагировать на опасность.
Костюм жалобно заскрипел. Я проламываю своей тушей кусты, пока не падаю на землю, пропахивая головой борозду. Переворачиваюсь на спину и тут же вскидываю пулемёт, после чего кричу:
— В стороны!
И через доли секунд очередь начинает срезать передо мной кусты, как газонокосилка. Выстрелы на мгновение оживляют округу. Треск не только пулемётного огня, но и ломающихся кустов разносится в разные стороны. Я не знаю, куда именно стреляю, но гашетку не отпускаю, пока не вырезаю просеку перед собой.
Вскакиваю на ноги и сразу бросаюсь в сторону корабля, слыша, как где-то впереди за густым слоем зелени гремят выстрелы. На бегу меняю короб с патронами, но успеваю пробежать не более двадцати метров, когда передо мной проскальзывает через кусты тень.
Мне не хватает времени даже вскрикнуть оружие, и что-то бьёт меня в грудь, отбрасывая назад. Вновь лечу так, будто ничего не вешу. Броня на груди прогибается от удара, но выдерживает.
Я вновь падаю на землю, теперь уже спиной, и встать на этот раз не успеваю. В этот момент меня хватают за ногу и с лёгкостью утаскивают в кусты, будто тащит какой-то грузовик. По лицу начинают хлестать ветви и листья растений, закрывая обзор.
— Грант, оно у тебя!
Спасибо, я уже понял.
— Оно утаскивает меня! Утаскивает в лес!
Что-то неприятное пробирает меня до костей. Что-то пугающее и ужасное, не похожее на ауру демонов или каких-либо других тварей, коих я встречал на своём пути. Но человек — то существо, что будет всегда цепляться за свою жизнь. И я, следуя инстинктам, хватаюсь за пулемёт и начинаю стрелять, зажав гашетку.
Пули рвут растения передо мной, но меня продолжает утаскивать, после чего внезапно тень проносится прямо перед моим лицом, рассекая пулемёт напополам.
Не теряя присутствие духа и желания выжит, я хватаю плазмострел и стреляю в существо попросту в упор. Вспышка, взрыв, и ногу наконец отпускает. Моё тело в броне откидывает взрывом назад. Я делаю кувырок через голову, но тут же встаю на ноги, целясь перед собой из плазомстрела.
— Зигфрид, вы видите меня? — спрашиваю я, водя стволом по округе. Вокруг стоит пугающая тишина, особенно ощутимая после стрельбы. На лес будто опускается ночь, всё вокруг темнеет.
— Отслеживаем по маячку в костюме. Мы уже близко.
Близко или нет, но я ничего не слышу. Ни своих
