ранила Распутина ножом 29 июня 1914 года. После этого «старец» долгое время лежал в Тюменской больнице, откуда послал царю несколько телеграмм, умоляя не вступать в войну с Германией
Больница, в которой в 1914 году «старец» находился после ранения. Рассказывали, что «когда Распутину в палате вручили высочайшую телеграмму о начале войны, он на глазах у больничного персонала впал в ярость, разразился бранью, стал срывать с себя повязки, так что вновь открылась рана, и выкрикивал угрозы по адресу царя». В тот же день, 19 июля, Григорий послал Николаю телеграмму: «Верю, надеюсь на мирный покой, большое злодеяние затевают, не мы участники знаю все ваши страдания, очень трудно друг друга не видеть окружающие в сердце тайно воспользовались, могли ли помочь». «Государя телеграмма раздражила, – свидетельствует А. А. Вырубова. – Уверенный в победоносном окончании войны, тогда разорвал телеграмму и с началом войны относился холоднее к Григорию Ефимовичу»
Карикатуры на Распутина (в том числе опубликованные в заграничной прессе) расходились по России многотысячными тиражами
20 декабря 1916 г. в Чесменской богадельне было произведено вскрытие тела Распутина. Из заключения профессора Д. И. Косоротова: «При вскрытии найдены весьма многочисленные повреждения, из которых многие были причинены посмертно. Вся правая сторона головы была раздроблена и сплющена вследствие ушиба трупа при падении с моста. Смерть последовала от обильного кровотечения вследствие огнестрельной раны в живот. Выстрел произведен был, по моему заключению, через желудок и печень с раздроблением этой последней в правой половине. Кровотечение было весьма обильное. На трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в область позвоночника, с раздроблением правой почки, и еще рана в упор, в лоб (вероятно, уже умиравшему или умершему). Грудные органы были целы и исследовались поверхностно, но никаких следов смерти от утопления не было. Легкие были не вздуты, и в дыхательных путях не было ни воды, ни пенистой жидкости. В воду Распутин был брошен уже мертвым»
Юсуповский дворец. Наб. р. Мойки, 94. Пожить в этом роскошном здании после ремонта убийце Григория Распутина Феликсу Юсупову так и не довелось – грянула революция 1917 года, решающим сигналом к которой послужило убийство «старца»
Окна кабинета, где находились убийцы, и окна подвала, где разыгралась одна из самых отвратительных сцен финала истории императорской России
Большой Петровский мост. Отсюда убийцы, по воспоминаниям одного из них, В. М. Пуришкевича, – обернув тело «старца» «…в какую-то синюю материю», бросили его в воды Малой Невки, «позабыв привязать к трупу цепями гири, которые побросали вслед за трупом впопыхах одну за другой, а цепи засунули в шубу убитого, каковую тоже бросили в прорубь…»
«…21 декабря, – согласно воспоминаниям дочери Распутина Матрены, – отец Александр проводил службу похорон в крошечной часовне Чесменской церкви, в присутствии моей сестры и нескольких близких друзей. Многие места в небольшой часовне были пусты, на них не было толп, которые стучали в дверь моего отца, когда он был жив, чтобы просить его об услугах…»
Дом Анны Вырубовой в Царском Селе. (Ныне – ЗАГС). Здесь обсуждались важнейшие кадровые назначения и вопросы «большой политики». В этом доме перед похоронами стоял гроб с телом Распутина, и здесь же прощалась с ним царская семья
Котельная Политехнического института. Фото 1905 г. По распоряжению чинов Временного правительства, эксгумированный труп Распутина должен был быть кремирован здесь. Однако, по одной из версий, машина, перевозившая тело, забуксовала неподалеку от Политехнического института, где и была предпринята попытка сожжения трупа – впрочем, не вполне успешная, так как тело плохо поддавалось огню. По другой версии – труп в итоге был все же сожжен в одной из печей котельной. Говорят, что незадолго до кремации голова «старца» исчезла, а недосожженные конечности Распутина растаскали окрестные жители на «богомольные сувениры». (Фото котельной и вышеизложенные версии любезно предоставлены ведущим научным сотрудником библиотеки Политехнического института к. ф.-м. н. В. В. Чепарухиным)
С. Ю. Витте – председатель Совета министров (1905–1906). Один из немногих российских сановников, о которых Распутин отзывался с уважением. Помимо взаимных прагматических расчетов, обоюдные симпатии Распутина и Витте обусловливались их резко отрицательным отношением к войне. Незадолго до Первой мировой войны Витте в частной беседе заявил: «Есть лишь один человек, который мог бы помочь в данное время и распутать сложную политическую обстановку» – Распутин, человек «большого ума», который «лучше, нежели кто, знает Россию, ее дух, настроения и исторические стремления…»
П. А. Столыпин – министр внутренних дел, председатель Совета министров (1906–1911). Есть информация о том, что знаком с Г. Е. Распутиным с 1906 г., когда по совету Николая II пригласил «старца» помолиться у постели дочери, пострадавшей во время взрыва министерской дачи, осуществленного террористами. В дальнейшем, однако, последовательно боролся против общения Распутина с царской семьей. В 1908 г. между Столыпиным и Николаем II состоялся следующий диалог:
– Знакомо ли вашему величеству имя Григория Распутина?..
– Да. Государыня рассказала мне, что она несколько раз встречала его у Вырубовой. Это, по ее словам, очень интересный человек, странник, много ходивший по святым местам… и вообще человек святой жизни.
– А ваше величество его не видали?..
– Нет.
– Простите ваше величество, но мне доложено иное.
– Кто же доложил это иное?
– Генерал Герасимов.
Царь, после некоторых колебаний, потупившись и как бы с извиняющейся усмешкой, сказал:
– Ну, если генерал Герасимов так доложил, то я не буду оспаривать. Действительно, государыня уговорила меня встретиться с Распутиным, и я видел его два раза…
После того, как Столыпин сообщил царю все те данные, которые полиция собрала о Распутине, Николай пообещал, что он с этим человеком больше встречаться не будет…
И. Л. Горемыкин – председатель Совета министров (апрель-июль 1906 и 1914–1916). Исходил из того, что «борьба с Распутиным ни к чему не приведет, а посему лучше и вопроса о нем не поднимать»
В. Н. Коковцов – министр финансов (1904–1905 и 1906–1914), председатель Совета министров (1911–1914). Впервые увидел Распутина в 1912 г.: «Когда Распутин вошел в мой кабинет и сел на кресло, меня поразило отвратительное выражение
