последний царский министр внутренних дел (1916–1917). Познакомился с Распутиным в клинике Бадмаева, где лечился от третичного сифилиса, добился расположения «старца». Став министром по его протекции, превратился в самую ненавистную для оппозиции фигуру в правительстве. После гибели «старца» Протопопов заявлял, что в него переселился дух Распутина
А. Ф. Трепов – в ноябре 1916 г. назначен вместо Штюрмера председателем Совета министров. После убийства Распутина Юсупов, вызванный Треповым на допрос по этому делу, попытался подтолкнуть премьер-министра к осуществлению дворцового переворота. Но Трепов от разговора уклонился. Тем не менее, был уволен Николаем II
В. А. Сухомлинов – военный министр (1909–1915). В марте 1916 г. был уволен с военной службы, обвинен в противозаконном бездействии, превышении власти, служебных подлогах и государственной измене и арестован. Распутин, симпатизировавший жене Сухомлинова, активно пытался заступиться за него
В. Ф. Джунковский – московский губернатор (1905–1912). Один из наиболее энергичных противников Распутина. В 1915 г. сделал царю доклад о скандальном поведении Распутина в московском ресторане «Яр», после чего возмущенный Николай II отдалил от себя «старца», и тот вынужден был почти на два месяца отбыть в Покровское
В. М. Пуришкевич – лидер крайне правых во II–IV Госудумах. В ноябре 1916 г. взывал с думской кафедры: «Господа министры! Если вы истинные патриоты, поезжайте в Ставку, бросьтесь к ногам Царя, имейте мужество заявить ему, что…не подобает темному мужику дольше управлять Россией… Да не будет Гришка Распутин руководителем русской внутренней общественной жизни!»
Е. С. Боткин – с 1908 г. по желанию Александры Федоровны занял должность лейб-медика царской семьи. Не склонен был демонизировать фигуру Распутина и резко осуждал антираспутинскую истерию: «Если бы не было Распутина, то противники царской семьи и подготовители революции создали бы его своими разговорами из Вырубовой, не будь Вырубовой, из меня, из кого хочешь». На просьбу Александры Федоровны смотреть Распутина на дому ответил, что в медицинской помощи ему отказать не может, но видеть его у себя в доме не хочет, поэтому поедет к нему сам
Юсупов Ф. Ф. – один из организаторов и участников убийства Распутина. По слухам, именно «лечение» «старца» способствовало тому, что гомосексуал Юсупов смог вступить в брак с великой княжной, племянницей Николая II Ириной Александровной. В ноябре 1916 г. писал своей жене: «Я ужасно занят разработкой плана об уничтожении Р(аспутина). Это теперь просто необходимо, а то все будет кончено… Ты должна тоже в том участвовать. Дм(итрий) Павл(ович) – обо всем знает и помогает. Все это произойдет в середине декабря». По мнению великого князя Николая Михайловича, прекрасно осведомленного обо всех деталях заговора, именно плотская страсть к Феликсу довела бисексуального Распутина до могилы
Великий князь Дмитрий Павлович – внук Александра II, сын великого князя Павла Александровича, один из основных участников антираспутинского заговора. Был любимцем царя и царицы, жил во дворце и считался членом царской семьи. Дмитрий отличался тонкими чертами и был очень красив. Он дружил с другим красавцем, князем Феликсом Юсуповым, одним из самых богатых молодых людей России. Эти два щеголя были постоянными героями скандальной светской хроники
С 1912 г. Дмитрий Павлович был в любовных отношениях с Ф. Юсуповым. Намечавшийся в том же году брак Дмитрия Павловича с дочерью Николая П Ольгой, по слухам, был расстроен именно Распутиным. Уже по одной только этой причине у князя были все основания желать ему смерти. Судя по всему, именно Дмитрий Павлович сделал умиравшему Распутину контрольный выстрел в голову. Тем не менее, вскоре после убийства «старца», по свидетельству великого князя Андрея Владимировича, клялся своему отцу «на образе и портрете матери… что в крови этого человека рук не марал»
«Император был человеком слабовольным и, вне всякого сомнения, не был создан правителем, – писала о Николае II А. А. Вырубова, – …прислушиваясь к мнению других, он не умел настоять на своем… он предпочитал открытой борьбе или хотя бы утверждению своей точки зрения – смотреть сквозь пальцы на то или иное зло»
«Будучи цельной по природе в своих привязанностях, она не допускала, чтобы ей можно было принадлежать не целиком…» – так характеризует императрицу Александру Федоровну учитель царских детей П. Жильяр
«Если бы Николай II родился в среде простых смертных, он прожил бы жизнь, полную гармонии, поощряемый начальством и уважаемый сослуживцами. Он благоговел перед памятью отца, был идеальным семьянином, верил в незыблемость данной им присяги… Он никогда не мог понять, что правитель страны должен подавить в себе чисто человеческие чувства…» – писал, спустя годы, друг юности Николая II великий князь Александр Михайлович
Великие княжны (слева направо): Мария, Татьяна, Анастасия, Ольга. СПб, 1914. «Под влиянием Распутина, – свидетельствует А. А. Вырубова, – молоденькие великие княжны утверждали, что они никогда не выйдут замуж, если замужество может означать отход от православия…»
Он любил… играть со своим ослом “Ванькой”, которого запрягали в маленькие санки, или со своей собакой “Джой”, темно-коричневой болонкой, – вспоминал о цесаревиче Алексее его учитель Пьер Жильяр. – Эти два животных играли большую роль в жизни Алексея Николаевича, у которого было очень немного развлечений. Он страдал, главным образом, от отсутствия товарищей. Оба сына матроса Деревенько, его обычные товарищи в играх, были гораздо моложе его и ни по образованию, ни по развитию ему не подходили. Правда, по воскресеньям и праздникам к нему приезжали двоюродные братья, но эти посещения были редки…»
Государь и наследник в экипаже. 1913 г.
«Царь считал себя… первым профессиональным военным своей империи, – пишет А. А. Мосолов, – не допуская в этом отношении никакого компромисса». Отправляясь смотреть войска, он любил брать с собой Алексея.
«И отец, и сын – оба одинаково наслаждались своей совместной жизнью, – вспоминала Т. Е. Мельник (дочь царского лейб-медика Е. С. Боткина), – Алексей Николаевич обожал отца, и трогательно было видеть, как он его повсюду сопровождал»
«…Мать, которую они обожали, была в их глазах как бы
