следующей стопке важной корреспонденции.
Еще одно письмо было от ее сатрапа, Бриуна Ивовой Ветви. Оно не сказало ей ничего такого, чего она бы уже не знала. «Дело не терпит отлагательств», «пришлите помощь как можно скорее», «именно ради таких моментов вас и поставили на эту должность» и так далее, и тому подобное. А что, по его мнению, она тут делает? Под конец сатрап спрашивал, не является ли беременность помехой в выполнении ее обязанностей и не требуется ли ей подмена.
У Айрис глаза налились кровью. Ее беременность – помеха?! Этот выскочка, этот сын возчика смеет задавать ей такие вопросы? «Да я вырву его мерзкий косой правый глаз, отобью на кухонной доске, зажарю и скормлю этому жирному слюнявому… – Она медленно выдохнула. – Спокойно, Арис… – Под-красный в последнее время постоянно был поблизости. – Еще два года. Ты сможешь продержаться еще два года, если будешь достаточно предусмотрительна».
Она отложила письмо в другую папку. На него нужно будет ответить, когда ее перестанет трясти от ярости. Порой Арис ненавидела свою работу.
В зеркале она увидела, как ее любовник потягивается на постели. «Но, пожалуй, у моей работы есть и свои преимущества…»
С ее немодными сейчас ярко-рыжими волосами и веснушками большинству женщин в тридцать пять лет было бы сложно находить себе любовников. Она делала все, что могла – темнила кожу, выводила веснушки, разглаживала морщинки, – так что лишь немногие догадывались, что перед ними мать двенадцати детей (хотя, будем честны, то, что у нее есть по крайней мере парочка, было очевидно). Тем не менее даже в лучшем из своих платьев Арис не блистала красотой – по крайней мере не такой, что была в чести в Хромерии.
Лучшей ее чертой были голубые глаза. Кто же не любит голубых глаз? Тем не менее один из ее любовников (это было еще в годы ее молодости, прежде чем она научилась отбирать мужчин, способных использовать язык по назначению) как-то сказал ей, что ее веснушки – настоящая трагедия. Что, если бы не они, Арис была бы красавицей, которую мужчины превозносили бы до небес. Сказал сразу же после секса!
Арис была еще молода и не настолько сдержанна, как сейчас. Схватив его за яйца, она попыталась их оторвать. Обломала себе все ногти. Тем не менее слегка надорвать все же удалось. После этого он жестоко ее избил.
Когда у тебя столько силы, легко забыть, что бывают моменты, когда все решает сила мускулов. У нее ушло несколько минут на то, чтобы вспомнить, что она умеет извлекать. Вопящий, охваченный ужасом и яростью мужчина молотил ее и швырял об стенку, то хватаясь за свою порванную мошонку, то вновь осыпая ее градом ударов… А потом она наконец пришла в себя и спалила его дотла потоком под-красного. Она потеряла ребенка, которого носила в тот момент, – то ли из-за побоев, то ли из-за огромного объема извлеченного ею жара, она так и не узнала наверняка. На самом деле хватило бы и чего-нибудь одного.
Сейчас она уже вполне примирилась со своей не слишком привлекательной внешностью. Могущество и власть восполняли все недочеты. Красивые мужчины и юноши сами искали ее общества. Однако она чаще предпочитала таких, кто не был слишком красив, но мог привнести в семейство Гринвейлов свежую струю – атлетов, или извлекателей, или умных, или харизматичных. Ее любовник должен был обладать каким-то особенным достоинством, чтобы быть избранным в отцы.
Нынешний, Элайя, скорее всего пробудет с ней недолго. Ужасно интересный: с янтарными глазами, восхитительно капризный, умный, искусный любовник; и в то же время в нем было что-то необычно опасное… Но все же Арис сомневалась, что хочет, чтобы он стал отцом ее четырнадцатого ребенка. Нет, вряд ли она оставит его еще на шесть месяцев.
Однако это будет потом, а пока что она собиралась насладиться по полной. Арис извлекла немного под-красного и глубоко вздохнула. Люксин помог разгореться углям ее сладострастия.
– Элайя! – позвала она.
* * *
Он сел на постели. В нем было все, что ей нравилось на данный момент ее жизни. Поджарый и мускулистый, с интересными шрамами на руках и груди; оранжево-рыжие волосы острижены коротко, под самый череп, на лице и руках поблекшие веснушки, кожа слегка красноватая, великолепные белые зубы. Элайя смотрел на нее, беременную, с неприкрытым вожделением. Иметь рядом человека, который восхищается твоим телом, даже когда ты такая отяжелевшая и неуклюжая, – наверно, величайшая роскошь, какой только может обладать женщина.
Однако, поднявшись, чтобы подойти к нему, Арис почувствовала в животе знакомое напряжение. Она заколебалась. Уже несколько месяцев она готовилась к схваткам, и теперь ей хотелось быть уверенной.
Элайя тоже встал и, голый, подошел к ней.
– Пора? – спросил он.
Он обхватил ее сзади, прижался губами к шее и обхватил ладонями ее набухшие груди. На мгновение у нее перехватило дыхание. Живот казался натянутым туго, как барабан.
– Да, – наконец отозвалась Арис, отводя его руки. – Мне надо подготовиться. Если будет время между схватками, возможно, ты мне еще понадобишься. Оденься.
– Хочешь, я позову рабов?
Она поколебалась. Боль понемногу утихала.
– Пока еще рано. Это может продлиться несколько часов. Знаешь, давай ты не будешь ничего надевать, а просто накинешь этот свой плащ?
Конечно, Арис не могла себе представить, чтобы они стали заниматься любовью сейчас, после начала схваток. Но если тревога окажется ложной, она хотела, чтобы Элайя был рядом: секс поможет ей справиться с разочарованием.
Вообще-то, если уж быть совсем откровенной с собой, ей хотелось, чтобы он остался в любом случае. Если Арис и жалела о том, что не вышла замуж и не жила постоянно с одним мужчиной, то именно в такие редкие моменты, как сейчас – когда ей было нужно, чтобы рядом был человек, который ее любит и волнуется за нее и предпринимает глупые попытки защитить ее от того, от чего защитить невозможно. Она попыталась сказать об этом Элайе – и не смогла.
Сев перед зеркалом, Арис принялась вытаскивать свои тени для век, порошки и краски на жирной основе, чтобы противостоять поту – его в ближайшие часы будет предостаточно. Родиной Гринвейлов была лесная чаща, и они придерживались старых обычаев на этот счет. Новые страны и титулы – это, конечно, хорошо, но если человек потерял центр своего круга, он пропал. Подобно пигмеям, от которых они давным-давно произошли, женщины рода Гринвейлов готовились к родам, как к битве. Арис хорошо умела наносить макияж. Раньше, когда она еще не занимала столь высокое положение, она нередко помогала другим
