женщинам краситься. Жаль, что теперь это стало для нее неподобающим занятием. Рожая своих первых детей, она тщательно продумывала свою раскраску для каждого: считалось, что это может послужить предвестием того, каким окажется дух новорожденного. Впрочем, сейчас она уже махнула на это рукой и рисовала так, как подсказывала ей прихоть.
Арис заплела свои длинные рыжие волосы в простые косы и нанесла девять черных точек на лоб, симметрично расположив их вокруг будущего изображения огненного кристалла. Потом соединила точки желтыми линиями и добавила крылья, раскинутые в направлении висков. Перевернутый треугольник под одним глазом… слеза под другим… Едва она успела прикоснуться помадой к губам, как ее накрыла очередная схватка. Дыхание перехватило, из живота словно молния пробила в направлении спины.
Целую минуту Арис сидела с прикрытыми глазами. Потом, хотя боль еще не прошла, продолжила красить губы. Она сделала их преувеличенно полными и красными. Линии золотой краски, чтобы подчеркнуть скулы… Схватки ослабли, и она принялась работать быстрее. Шипы…
«Как можно забыть эту боль? Как можно хотеть проходить через нее снова и снова?»
Арис нарисовала черные шипы на тыльной стороне обеих ладоней, с передних сторон обоих бедер, в центре груди, оконтурила шипами свои груди, свой вздутый живот… Для ее перфекционизма этого было недостаточно, но когда началась следующая схватка, Арис решила, что все-таки хватит. Она потянулась к колокольчику.
Элайя перехватил ее украшенную шипом руку.
– Что ты делаешь? – удивленно спросила Арис.
– Я могу задать тебе тот же вопрос, – ответил он. – Девять точек на лбу? Во имя девяти богов, которых ты никогда не знала?
В его янтарных глазах мелькали странные искорки, улыбка казалась немного слишком широкой – и слишком белозубой.
– Элайя, сейчас не время… – начала Арис.
– О нет, Арис, сейчас как раз самое время! Мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала – это займет всего несколько минут, – а потом приняла самое важное решение в твоей жизни. – Он отвел ее руку от колокольчика. – Если хочешь, я помогу тебе с раскраской. У меня легкая рука.
– Еще чего! – негодующе отозвалась она. – Отпусти меня, или я закричу!
– Если ты закричишь, то умрешь вместе с ребенком.
Это было сказано спокойно и без малейшей агрессии, так что Арис не могла поверить, что правильно расслышала. Она замерла на месте.
– Я именно для того и соблазнил тебя, Арис Гринвейл, чтобы оказаться здесь в этот момент. Мое имя не Элайя. Я – Мертвый Шарп из Ордена Разбитого глаза. Но иногда я подрабатываю на стороне. И если удается сочетать одно с другим… – Он улыбнулся. – Видишь ли, я извлекатель, и весьма особого свойства. Я могу убить тебя, не оставив никакого следа, – и уйти безнаказанным. Ведь роды – такое опасное дело, не правда ли? Особенно если женщина немолода… И прежде чем что-либо предпринимать, пожалуйста, учти, что я могу убить тебя очень, очень быстро и бесшумно. Если ты произнесешь хоть слово, то умрешь. Твоя смерть порадует одного из моих нанимателей больше, чем другого, но меня она очень расстроит. Тем не менее все мы свободны в свете. Свет нельзя сковать, так же как и волю извлекателя.
Схватки на мгновение ослабли, позволив ей перевести дыхание, и Арис ощутила абсолютный ужас. «Он меня предал! Да еще и выставил полной дурой!» Ярость набухала в ней, и под-красный, уже ставший частью ее существа, тела и ума, раздувал ее гнев, словно угли.
Элайя дал ей пощечину – не настолько сильно, чтобы оставить след, но достаточно, чтобы было больно.
– Подумай о ребенке, глупая, – произнес он. – Я ведь еще даже не сообщил тебе свои условия. Выслушай меня.
Внезапная схватка едва не разорвала ее напополам. Она не смогла бы ничего ответить, даже если бы захотела.
– Мне нужен твой голос и твое молчание. Когда Спектр соберется в следующий раз, на повестке будет вопрос о том, чтобы сделать Андросса Гайла промахосом. Ты проголосуешь за. В качестве ответной услуги, когда придет время, Андросс поможет сделать одного из твоих сыновей или дочерей Цветом Спектра, а также немедленно пошлет твоей семье и твоей стране помощь против Цветного Владыки. Предложение весьма щедрое. Других не будет. Помимо этого, Андросс покупает твое молчание об этом визите. Если ты когда-либо нарушишь уговор, я лично убью всех твоих детей, твоих сестер и брата. Я стану чумой, которая выкосит всю вашу семью. Фактически именно такое объяснение мы обычно используем, чтобы никто не удивлялся столь многим смертям в одном семействе: эпидемия!
Пока он говорил, ее боль несколько утихла, и Арис успела собраться с мыслями.
– Почему ты это делаешь? Разве ты не вместе с еретиками?
– Орден Разбитого глаза прежде всего… практичен. Качество, которое должно вызывать у тебя восхищение. Если в данный момент нам выгодно работать на Андросса Гайла, то почему бы и нет? Тем не менее больше всего Орден любит убивать Цвета.
– Помоги мне встать, – проговорила Арис. – Мне надо дойти до родильного станка.
Она потянулась к нему, но ее рука внезапно омертвела и безвольно упала, ударившись о стул.
– Еще рано. Я кое-что знаю о родах. Тебе тоже следует побольше узнать о моих возможностях. Это лишь самая ничтожная их часть, – проговорил Мертвый. Он сделал стряхивающее движение кистью, и Арис ощутила, как руку начало покалывать: в нее понемногу возвращалась кровь и жизнь. – Между прочим, у тебя мальчик. Хочешь, я остановлю его сердце? Чем еще я смогу тебя убедить?
– Ты чудовище!
– Война нас всех сделала чудовищами. И эту войну начал Люцидоний, а вовсе не мы.
– Убирайся в ад!
– Это твой ответ? Таков твой выбор?
– Ты не убьешь ребенка. Я смотрела в твои глаза, когда мы занимались любовью. Я видела твою душу, Элайя!
«Не могла же я настолько в нем ошибиться, правда?» Нет, конечно, в первую очередь Арис интересовало его тело, его лесть, его ненасытность в любви, его острый язык. Помимо их любовных встреч, она почти его не видела. «И все это было лишь для отвода глаз!»
Она осторожно поддела коленом ящик стола и потянула, открывая.
– Элайя… Когда-то меня действительно так звали, – задумчиво отозвался он. – Я отказался от этого имени, когда с моих глаз спали оковы и я увидел мир без цепей во всей его славе. Но мне нравилось, когда ты меня так называла. И до сих пор нравится… Арис, я знаю, что у тебя в этом ящике пистолет, – резко добавил он. – Я разрядил его.
Она снова застыла на месте.
– То время, что мы провели вместе, верховная леди Гринвейл, доставило мне
