…Некоторое время он вглядывался в темноту за трещиной, оттуда несло сыростью и затхлостью древности. Рука соскользнула, и кумбериец заметил, что кирпич, на который он опирался всем своим весом, того и гляди выпадет. Недолго думая, он проделал в стене дыру — достаточно широкую чтобы можно было протиснуться через нее. Оказавшись в замурованном помещении, варвар достал огниво и зажег свой масляный светильник.
В небольшой пыльной комнате повсюду валялись опрокинутые сундуки и ларцы, горшки, доверху наполненные золотыми и серебряными монетами, кучки слитков драгоценных металлов. Кутар закашлялся, прочищая горло от набившейся туда пыли, а затем принялся осматривать все, что находилось в этой таинственной закрытой комнате. Один из сундуков привлек его внимание. В отличие от остальных он был закрыт; на крышке было вырезано имя — Эббоксор.
Ударом рукояти кинжала варвар сбил проржавевший замок. В сундуке ничего не было, кроме свитка старого пергамента. Кумберийцу хватило одного прикосновения, чтобы понять, что пергамент сделан из человеческой кожи. Расстелив свою находку на полу, варвар разглядел, что там нарисовано что-то вроде карты…
— Вскоре после этого я нашел предлог оставить службу и отправился в эту неприветливую каменистую пустыню, за которой и должна находиться гробница Кандакора.
— Если ты служил в королевской гвардии, то почему твой кошель пуст?
— Я трачу заработанные мной монеты с такой же быстротой, с какой мои руки загребают их, — произнес варвар, горделиво выпрямляясь. — Когда дела идут хорошо, я наслаждаюсь жизнью, а когда приходится туго, прокалываю в поясе новые дырочки.
— Мне такое знакомо, — произнес Фларион, складывая карту и возвращая ее Кутару. — Если ты не против поделиться своей удачей в обмен на помощь того, кто в бою далеко не новичок, то Фларион именно тот, кто тебе нужен.
Выразив согласие едва заметным кивком, Кутар запрыгнул в седло своего коня. Молодой наемник поднял с земли дорожный мешок и ловко забросил его себе за плечо. До легендарной гробницы Кандакора оставалось не более одной лиги пути. Не самое большое расстояние для человека, который пересек пешком западную пустыню Сибароса.
Путь их лежал через безводную каменистую равнину, а затем вниз по длинному пологому склону к руинам древней Фирмиры. Если верить карте, именно там и следовало искать гробницу, которая была целью их путешествия. Когда дорога снова пошла вверх, варвар, привстав на стременах, смог различить вдалеке одиноко стоящие колонны и несколько полуразвалившихся зданий — все, что осталось от некогда великой Фирмиры.
— Сперва устроим привал и подкрепимся как следует, — сказал Кутар своему спутнику, тащившемуся рядом с ним по пыльной дороге. — В городе есть источник; путешественники рассказывают, что он все еще дает воду.
— На Фирмире также лежит проклятье, — усмехнулся юноша, перекладывая мешок на другое плечо. — Что-то вроде пиявки, которая высасывает у человека кровь и оставляет его умирать, впавшим в безумие.
— Никогда не приходилось слышать о таком создании, — недоверчиво фыркнул варвар. — Те торговцы, которым случалось здесь бывать, говорили, что в старом городе таится какое-то зло. Поэтому они сочли за лучшее там долго не задерживаться.
— А вот нам придется задержаться, если хотим найти ту гробницу.
Они въехали в заброшенный город уже в сумерки, когда заходящее солнце красным шаром низко висело на западе за Туманными Топями. За грядой скал перед ними открылась широкая равнина, на которой виднелись одинокие стройные деревья и кусты, сплошь покрытые аппетитными спелыми плодами. В те времена, когда Фирмира была процветающим городом, это было одно из любимых лакомств его жителей.
Теплый спокойный день и ровная поступь коня навевали дремоту. В полусне Кутар принялся вспоминать о демонах Азтамуре, Абатоне и Бельтамкваре, с которыми ему довелось столкнуться и которые могли затаить на него злобу. Кто знает, не захочет ли кто-то из них явиться ему в Фирмире, чтобы свести давние счеты?
Варвар сердито повел плечами, отгоняя от себя призраков прошлого. Опустив руку на эфес меча, кумбериец принялся внимательно оглядываться по сторонам. Варварское чутье такое же острое, как у дикого зверя, говорило ему, что в разрушенном давно заброшенном городе его кто-то поджидает. С каждым шагом эта уверенность становилась все сильнее.
Дорога, по которой ехали путешественники, когда-то проходила через весь город и, согласно легенде, пересекала рыночную площадь, где можно было встретить торговцев со всего света.
Теперь же только по еле державшимся колоннам и чудом сохранившимся остаткам стен и украшенных скульптурными барельефами фронтонов можно было догадаться, где стоял дворец, храм или дом богатого горожанина. Кутар направил Серко к центру города.
Неожиданно идущий рядом с ним Фларион споткнулся о какое-то препятствие.
— Преисподние Элдрака, — выдохнул он. — Что это?
Разрыв носком сапога песок, юноша выкопал нечто вроде кости, мертвенно поблескивающей в сумеречном свете гаснущего дня. Фларион с отвращением сплюнул.
— Мертвец!
Вскоре среди развалин обнаружились и другие скелеты, устилающие землю от дороги до отдаленных кварталов Фирмиры. Всюду можно было видеть куски грудных клеток, кости рук и ног, позвонки и суставы.
— Успокойся, — проворчал Кутар. — Мертвые кости никому не могут причинить вреда.
— А вот то, что сделало их такими — очень даже может! — тихо рассмеялся Фларион, вернувший себе присутствие духа. — Что же, ради несметных сокровищ можно пойти и на риск.
Они медленно двигались среди еле стоящих колонн и обвалившихся зданий. Солнце скрылась, и теперь всюду царила ночная темнота. Над головой на черном бархатном небе сверкали первые звезды; ветер, дующий с равнины, зловеще завывал в развалинах.
— Невеселое местечко, — подумал варвар, спешиваясь и оглядываясь кругом. — Если бы мне не терпелось поскорее оказаться там, где согласно карте находится гробница, я бы предпочел устроиться на ночлег прямо у дороги.
Он бросил Флариону мешок с едой и винный бурдюк. Но сперва кумбериец позаботился о своем боевом коне. Расседлав Серко, варвар тщательно вытер его и накормил овсом из кожаной сумки.
Но тут до его слуха донесся звон водяных струй. Варвар направился туда, откуда он доносился — вглубь развалин, куда вела еле заметная тропинка. Когда-то это была широкая городская улица, но теперь она была сплошь завалена каменными блоками, упавшими с рухнувших зданий, засыпана нанесенным из пустыни песком.
