могу говорить, — Борис смотрел прямо в глаза, но без вызова, а спокойно и немного смущенно.
Желтый свет лампы под потолком, безумное лицо с усами и выпученными глазами, неестественная ничем не нарушаемая тишина. Начальник СИЗО подполковник Егоров молча пялится на Бориса, видно готовится перейти к выполнению решения, принятого окончательно под давлением сверху.
— Нихуя не буду про тебя вспоминать, — ответил на свой же вопрос подполковник Егоров, причем было видно, сам себе не верит, — ладно, пойдем, погуляем.
Нажал кнопку на столе, в кабинет вошел конвойный. Сам Егоров встал, надел ремень с кобурой, сунул в нее пистолет.
— В третий дворик его отведи, — сказал он конвойному, — я сейчас туда приду.
Бориса вывели, Егоров открыл портфель, достал бутылку Джек Дэниэлс, вытащил пробку, допил, закрыл зачем-то пробкой пустую бутылку и, наклонившись, положил в ведро под столом.
Бориса провели по коридору, потом по лестнице, еще по лестнице, но теперь вверх. Потом еще по коридору. Потом лестница вниз на четыре пролета, перед ним открылась дверь, и он оказался в маленьком дворике. Со всех сторон глухие стены. Там ждали минут пять.
Наконец появился начальник СИЗО. Не стесняясь, прикручивал к пистолету глушитель. Открыл ключом дверь, которую Борис сначала не заметил. Достал фонарик, посветил в темноту за дверью. В луче фонарика Борис увидел ступени, идущие вниз. Начальник мотнул головой, приглашая Бориса войти в дверь. Приглашение явно было издевательское.
Борис подумал, что это все было бы очень похоже на кошмарный сон. Если бы рядом с Борисом в дверь не проскользнул Рыжик. Для Бориса это знак, что ничего плохого не случится. В смысле — не случится с Борисом. Ступеньки вели на три пролета вниз, дальше был очень сырой коридор, он кончался выходом в другой коридор, по которому текли какие-то ручейки и бегали крысы. Здесь Борису был послан еще один успокаивающий сигнал. Он заметил под потолком несколько фигурок, перевернутых вниз головой, висящих безжизненно. Борис закрыл на секунду глаза и тут же увидел себя с ракурса потолка и начальника СИЗО, идущего следом, держащего в одной руке фонарь, в другой пистолет.
Он увидел, как тот поднимает пистолет с глушителем, направляет его на Бориса, но раздавшийся выстрел звучит неестественно громко, Борис не понимает, что это у начальника изолятора за странный глушитель такой. Он видит себя стоящим на месте, а начальника СИЗО, отброшенного к стене неестественной силы ударом, и почти разорванного пополам, умершего, когда звук выстрела еще гудел в коридоре.
Борис открыл глаза. Перед ним был дядя Игорь, про которого он знал, что тот живет в деревне, приезжает очень редко, но мама и папа его всегда очень хорошо принимают. Откуда он здесь? Это он стрелял в начальника СИЗО? Раньше, давно он приезжал в милицейской форме, теперь одет в гражданское, сильно постарел. Стал ниже ростом, еще похудел. Но в руках у него пистолет.
— Я пойду первый, а ты не отставай.
И, повернувшись, дядя Игорь довольно быстро пошел по коридору. Борис за ним. У дяди Игоря фонарик. В свете этого фонарика Борис увидел в стене дыру. В нее можно было пролезть ползком.
— Здесь все размыло, держится на честном слове, — сказал дядя Игорь.
Сзади, в начале коридора заскрипела наружная дверь. И раздался дикий полный ужаса крик.
— Лезь быстро, — сказал дядя Игорь, — не бойся.
Времени на страх у Бориса просто не было. Он полез в дыру. Дядя Игорь светил фонариком. Лаз вел вверх, там была деревянная лестница, Борис очутился над дядей Игорем.
— Там слева от тебя кирпичи, — сказал дядя Игорь, — давай их сюда по одному.
Борис передал кирпичи. Ему было видно, как дядя Игорь закладывает лаз, пересыпая кирпичи песком с глиной, такой тут был грунт. Дядя Игорь поднялся чуть выше и аккуратно засыпал за собой лаз. Грунт был липкий, положенные в дыру кирпичи не вывалились наружу, даже не тронулись с места, потому что дядя Игорь закрепил их изнутри досками. Лаз, где можно было только ползти, скоро кончился. Они вылезли в какое-то пространство, где текла под ногами вода, но было ее немного, меньше, чем по щиколотку. Пахло не очень приятно, но можно было стоять во весь рост. Дядя Игорь посветил фонариком, коридор уходил в обе стороны.
Они вылезли из люка в каком-то дворе. Залаяла собака. Дядя Игорь, не обращая внимания на лай, помог Борису вылезти. Там стояла машина серая «шестерка». Дядя Игорь открыл ее ключом, покидал в багажник лопату, лом, еще какие-то инструменты, водворил крышку люка на место. На передние сидения была наброшена строительная пленка.
— Чтоб не мыть потом, а то ж мы грязные оба, — пояснил он.
Борис сел на место рядом с водителем. Машина выехала со двора.
Конвойный, стоял в «третьем дворике» и ждал начальство. Прозвучал неестественно громкий выстрел за дверью. Это удивило его, он хорошо помнил, что у шефа на пистолет был прикручен глушитель. Солдат осторожно приоткрыл дверь и сразу с диким шипением в лицо ему вцепился какой-то бешенный сгусток темноты. На гимнастерку полилась кровь из растерзанного лица, а это что-то продолжало рвать кожу на носу, щеках. Он ничего не видел. Это было настолько страшно, что солдат заорал диким голосом и кинулся бежать из дворика № 3.
Глава 65
Валины биороботы
Когда трое нападавших на Марину Шульман вернулись в помещение под кружком авиамоделирования, человек в белом халате, провел их сразу в большой процедурный кабинет. Там они сняли одежду и по очереди были помещены в прозрачную камеру, немного похожую на хрустальный гроб, в котором спала Белоснежка. Исследование показало, что у одного трещина в локтевом суставе, у другого сильный ушиб правого плеча с повреждением связок, третий имеет травму черепа, и у всех троих сотрясение мозга. Синяки, сильные ушибы, свезенная кожа, разбитое опухшее ухо — это менее значительные обстоятельства, но тоже имеющие влияние на общее состояние обследуемых. Тут же в процедурном кабинете им была оказана медицинская помощь. Заданы вопросы, на которые они дали короткие ясные ответы. Потом им сделали уколы, они пошли в комнату с двухъярусными койками и на этих койках заснули.
Веня проследовал через большой зал, где в прозрачных камерах, таких же как те, в которых обследовали троих вернувшихся с задания, лежали и, наверное, спали еще не меньше тридцати светловолосых горбоносых тел. Он оказался в небольшой комнате, где за столом сидел таинственный друг судьи Котова, который называл себя Валентином. Валентин кивнул ему, и Веня сел напротив.
— Задание не
