выполнено, — сказал Веня.
— Что ты узнал? — спросил Валя.
— Получается так, что сначала им оказала сопротивление сама «цель», бросала в них кирпичи, потом приехал на машине старик с собакой и бил их палкой очень сильно. Я сам понимаю, что это не все. Но так они запомнили.
— А что было еще?
— Никто не видел. Ты сам сказал, это испытание возможностей новой серии. Они должны были справиться самостоятельно, полностью автономно. Я не сомневался, что справятся. Они очень сильные. Не понимаю, что за старик с собакой. Если он способен побить трех биороботов, это должен быть какой-то очень сильный старик.
— Ситуация изменилась. Теперь это не просто испытание.
— Конечно. Раз наши биороботы не выполнили задачу. Это очень тревожно, не стегирийцы ли в самом деле?
— Или что-то местное, о чем мы не знаем. Поэтому дело не только в биороботах. Я, конечно, узнаю, всегда есть свидетели. Но это не стегирийцы, мы следим за околопланетным пространством, мы бы заметили модуль.
— Тогда что это?
— Я выясню.
Врач помолчал немного и вдруг сказал:
— Представь себе, что пока мы тут разговариваем, кто-то подложил взрывчатку и нас завалило. Шансов выйти нет.
— У нас есть система жизнеобеспечения, можно дождаться помощи.
— А если помощь никогда не придет?
— Тогда мы просто доживем здесь свое время. Это космос, так бывает.
— Но мы не в открытом космосе, это очень красивая планета. Мы будем сидеть здесь как кроты, знать, что в нескольких метрах над нами шумят деревья и не сможем даже подать сигнал, чтобы нас не обнаружили местные.
— Не нужно. Наши координаты известны, помощь придет и без сигнала.
— Мы слишком рискуем, продвигаясь здесь без знания всех факторов.
— У нас есть технологии. У них нет. Они не могут сопротивляться.
— Здесь все разрушено. Осталось только прийти и брать то, что нам нужно. Никого не спрашивая. Мы почему-то не можем этого сделать. Что нам мешает? Здесь давно должен был наступить хаос. Полный хаос.
Когда система становится беззащитной. Но он почему-то не наступает. Мы все время почти у цели. Но никогда не можем в конце концов достигнуть ее. Здесь есть что-то неуловимое, непонятное, нелогичное. Из-за чего наши биороботы дуреют. Может, мы напрасно отбрасываем ту часть сознания, которую они называют Богом? Может, мы не все знаем об этом?
— Мы знаем. Бог — это персонифицированное понятие необходимости. Явление, характерное для группового сознания. Человек воспринимает сознание группы, к которой он принадлежит, как внешнее по отношению к нему. Чужое, на которое он не имеет влияния. Сознание над его сознанием. Это и есть Бог.
— А все-таки, нет ли за этим чего-то реального? Чего-то, имеющего свою собственную волю и цель?
— Это не так. Мы не должны позволять себе одичание.
— Ты мог бы просто взять пистолет и пристрелить того, кого ты хочешь? А, может, нам не нужен глобальный контроль? Столько проблем! Мы могли бы поселиться где-нибудь, где красивые горы или море. Взять местных женщин. Заниматься спокойно своими исследованиями. Влияния и ресурсов у нас достаточно.
— В одном Макс прав, хотя мое отношение к треугольным столам тебе известно. Нам нужна глобальная жесткая доминация. Не чтобы избежать растворения в человеческом океане, как говорит Макс. А для безопасности. А если кто-то уже знает про нас? Мы не можем просто поселиться в красивом месте. Нас найдут рано или поздно.
— Кто может знать про нас?
— Кто-то может узнать. Нам нужна эта страна. Она ключ. А этот город сейчас — ключ к ней. Мы близки к цели, сегодняшняя неудача ничего не меняет. Мы сделаем то, что намечено. Когда мы выведем на улицу биороботов и устроим небольшую показательную резню, а потом провозгласим здесь независимое государство, город будет готов подчиниться. Я найду и уничтожу все, что может помешать. Если нужно будет сойти под землю, я это сделаю. Лучше скажи мне, когда наши биороботы перестанут быть дебилами?
— Я иногда думаю, не является ли их дебилизм повторением некоторых особенностей нашего собственного сознания?
— Мой вопрос носит прикладной, а не философский характер.
— У этих трех сильно поврежден мозг. Возможно, одного из них придется пустить на материалы. Иногда мне кажется, что все это уже не нужно. Нас оставили здесь, у нас нет пути назад. Почему бы нам просто не поселиться на каком-нибудь острове? Зачем я сижу в этом подвале?
— Ты уже говорил. К нам на остров приплывут и перестреляют, как собак. Мы добились власти, теперь должны добиться еще большей власти. Чтобы удержать эту. И так до самого конца. У нас нет выбора. Сиди в подвале и получи результаты как можно скорее.
Глава 66
Валя, друг судьи Котова подводит неутешительные итоги
— Твою мать! Твою мать! У нас в СИЗО порядок! — Валя в своем секретном бункере и Валя голый в парилке судьи Котова не похожи друг на друга, как два разных человека, там — жесткий руководитель, тут свой парень.
— Егоров твой, этот мудак, проверенный человек. Давай, блять, дадим ему еще один шанс. Только какому Егорову? Их теперь у нас два. Тому, у которого есть голова, но нет жопы? Или тому, у которого есть жопа, но нет головы? Ты бы посмотрел на этого твоего Егорова. Верхняя часть — такое большое брюхо, и в нем дыра размером почти во все это брюхо. И торчит кусок позвоночника. А нижняя часть это, как ты догадался, жопа. И тоже торчит кусок позвоночника.
— Где торчит? В жопе, что ли?
— В жопе. Именно! Мы в жопе. Ты в жопе, я в жопе!
— Я тебе говорил, что он оборотень. В смысле, не Егоров, конечно. Какой из Егорова оборотень!
— Ты хочешь сказать, что этот восемнадцатилетний пацан разорвал Егорова пополам, потом искромсал лицо солдату и испарился? Улетучился? Смотри. Там в подвале — тупик. Есть старый канал, для оттока воды, но он завален. Там даже крыса не пролезет. Спрятаться негде. Мы все осмотрели. Солдат говорит, Егоров завел туда заключенного, зашел сам. Больше солдат ничего не помнит. Ты понимаешь? Ты хотел резонансное дело. Как бы дело ни получилось такое резонансное, что ты сам не обрадуешься.
— Да, надо подумать.
— Блять!
— А как у тебя с твоей девушкой, этой потерпевшей?
— У меня с этой девушкой полная жопа. Там были трое нормально подготовленных людей.
— Ну?
— Докладывают — появился какой-то дед с собакой и палкой. Дал им таких пиздюлей, что у одного рука сломана, у другого сотрясение мозга. Деда описали, это Самохин Виктор Петрович. Живет
