ход эволюции и причинно-следственные связи. Слишком жесткое «приближение будущего» может вызвать социальные потрясения и обратную реакцию, в том числе даже временные отклонения от глобально предопределенного пути.
Конечно, угрозы эпидемиологического или террористического характера – это не шутки, они абсолютно реальны. Власти всех стран мира делают все возможное, чтобы бороться с ними, хотя иногда и преувеличивают опасность, пытаясь предугадывать общественное мнение, которое, зачастую требует немедленных и решительных действий. «Желтые» средства массовой информации в погоне за трафиком и за аудиторией тоже иногда раздувают проблему, ведь, как известно, «у страха глаза велики». Но… раньше, в XX – начале XXI века существовал некий баланс сил, «система сдержек и противовесов» между властью и обществом, и существовал он во многом благодаря традиционным медиа, по крайней мере, в развитых странах. Сейчас этот баланс ушел в прошлое, в том числе из-за того, что позиции СМИ чрезвычайно ослабли в последние два десятилетия, а инфлюенсеры, интернет-СМИ и социальные медиа не смогли играть в жизни общества аналогичную роль. И причина этому – социально-технологическая эволюция.
Во-первых, традиционные медиа с появлением интернета во многом лишились источников дохода, попав в зависимость от властей и высокотехнологичных корпораций – поисковиков и агрегаторов контента. Во-вторых, резко снизившийся порог входа в ранее элитный медийный бизнес сделал медиаотрасль намного более конкурентной и значительно менее доходной средой, чем ранее. Это способствовало тому, что сама журналистская работа стала менее престижной и высокооплачиваемой, хотя, вместе с тем, по-прежнему оставалась очень опасной. И как-то незаметно, «само собой» на рынке появилось и прочно заняло свои позиции правило «кто платит – тот и заказывает музыку», что еще больше снизило престиж профессии репортера.
Однако последний сокрушительный удар по традиционным СМИ нанесли социальные медиа.
Когда в первой половине 2000-х годов стали появляться первые социальные сети – MySpace, Facebook, Вконтакте (а чуть раньше блог-сервис LiveJournal), никто и не предполагал, что эти платформы, создававшиеся для пользовательских коммуникаций, во многом заменят для человека средства массовой информации. Пользователи делились в основном личным контентом – собственными фотографиями из мест путешествий, успехами, мыслями и переживаниями. Ленты соцсетей того времени представляли собой довольно однообразное и скучное зрелище. Впрочем, с увеличением аудитории соцсетей картина начала меняться. На ленты в Facebook и Вконтакте выплеснулись жаркие политические споры и социальные дискуссии, и сразу появилось множество ботов, «отстаивающих» ту или иную позицию. Социальные медиа стали использоваться для вброса фейков и массовых манипуляций.
Это было не то чтобы ноу-хау. Классические средства массовой информации и ранее иногда использовались для «вываливания» на голову читателей манипулятивного контента. И ранее программы телевидения, радио, публикации в прессе подчас имели откровенно пропагандистские и агитационные задачи либо (что не менее манипулятивно) отвлекали читателей и зрителей от насущных социальных и политических проблем, предлагая им очередную «тележвачку» или «газетную утку». Как говаривал «отец желтой прессы» Уильям Херст своим сотрудникам еще в конце XIX века: «Ваше дело – рисовать, а войну мы обеспечим» (в те времена фотография еще не использовалась настолько массово, очень многие газеты и в особенности «желтые» издания выходили с зарисовками «с мест событий» вместо привычных нам теперь глянцевых фотографий).
Но несмотря на популярность «желтой прессы», большинство СМИ (и деловых, и так называемых «general interest») следили за своей репутацией и не допускали появления сплетен и слухов на своих страницах. Прибыли медиахолдингов от продаж и рекламы были настолько велики, что рисковать репутацией «независимого и неподкупного СМИ» было себе дороже. Среди рядовых журналистов стандарты корпоративной этики были очень высокими. Любое подозрение на ангажированность или, не дай бог, коррумпированность репортера каралось почти немедленным вызовом к главному редактору и последующим криком: «Вон из профессии!»
Влиятельность журналистики и прибыльность медиа достигли своего пика к 1990-м – середине 2000-х годов, в эпоху «развитого информационного общества». Люди поглощали все больше и больше информации, но интернет был не настолько распространен, а качество его во многом оставляло желать лучшего: например, мобильного интернета в те времена не было в принципе, и потребление контента через цифровые источники не практиковалось.
Бум на медиарынке сменился стагнацией с развитием рынка интернет-СМИ. Поначалу гиганты отрасли не воспринимали новых «цифровых конкурентов» всерьез, да и растущий двузначными темпами рынок позволял смотреть в будущее с оптимизмом. Но финансовый кризис 2008 года поставил жирный крест на радужных планах медиамагнатов безболезненно перестроиться и без особых потерь войти в новую цифровую эпоху.
Еще в первой половине нулевых «порог входа» в медиабизнес снизился до минимальных значений. Раньше, чтобы запустить, например, серьезную газету или журнал, практически в любой стране требовались многие миллионы или даже десятки миллионов долларов инвестиций. В 2000-х для запуска простенького новостного интернет-портала стало достаточно десятков тысяч долларов вложений и трех-четырех журналистов-энтузиастов. И все – новое медиа готово! Пусть у него нет многомиллионной аудитории, как у гигантов традиционной медиаиндустрии, но небольшой кусок тиражей и трафика у медиакорпораций оно вполне может оторвать. А ведь в какой-то момент такие «новые медиа» стали появляться десятками и сотнями, как грибы после дождя.
Теперь для того, чтобы получать прибыли, хотя бы отдаленно напоминающие прежние, нужно было работать с гораздо более высокой эффективностью, ведь конкуренция в отрасли выросла. С ростом конкуренции упали тиражи (у печатных СМИ), медленно, но верно снизилась аудитория (у радио и телевидения), с падением аудитории стало меньше рекламодателей. Тех, которые остались, нужно было привлекать всевозможными акциями и дополнительными скидками.
Все это привело к сокращению чрезмерно раздутых ранее штатов СМИ, снижению заработных плат в отрасли, и, соответственно, снижению качества контента. Впрочем, это было еще полбеды. Отдельной проблемой, как читатель помнит из главы 3 части II, стало снижение требований аудитории. С каждым годом потребитель медиаконтента требовал все более простого «чтива» и все более непритязательной «картинки». И хотя «новые медиа» довольно сильно потеснили традиционную «бульварную прессу» именно в этом сегменте («желтый» контент намного проще производить и трафик с него заметно больше, чем с высоколобой аналитики, качественной новостной журналистики или интеллектуальных эссе), средства массовой информации постепенно научились привлекать трафик как прежним, качественным, так и все более «желтым» или даже откровенно фейковым контентом. Ведь, как известно, аудитория тем больше, чем меньше заставляешь ее думать.
Итак, если раньше больше всего ценилась достоверность и качество информации, доставляемой аудитории, в «эпоху интернета» во главу угла стали ставить скорость
