позднее по этому поводу: «В двух самых драматических внутриполитических конфликтах периода никсоновской администрации – конфликтах, вызванных публикацией документов Пентагона и Уотергейтом – органы массовой информации страны бросили вызов и нанесли поражение главе исполнительной власти. Пресса фактически сыграла ведущую роль в том, что до сих пор не удавалось ни одному отдельно взятому институту, группировке или комбинации институтов в американской истории – лишить своего поста президента, который был избран менее двух лет назад, добившись поддержки большинства, ставшего одним из самых значительных в американской истории».
Но во второй половине 2010-х годов роль медиа в общественной и политической жизни уже не та. Позиции традиционных СМИ настолько ослабли, что их место быстро и прочно заняли блогеры и социальные сети. Именно такой, как многим утопистам и казалось, и должна быть настоящая «прямая демократия» – каждый может высказывать свое мнение напрямую, а уже в общем хоре голосов «будет рождаться истина».
Поначалу казалось, что все так и будет. «Цветные революции» и «арабская весна» многими воспринимались именно как заря новой «эры прямой демократии», а социальные медиа, Twitter и нарождающиеся мессенджеры стали основными инструментами миллениалов в Тунисе, Египте, Ливии, Йемене, Сирии. Однако потом наступило горькое разочарование. Ни одной из стран Северной Африки и Ближнего Востока «арабская весна» не принесла счастья, процветания или даже просто экономического прорыва. Довольно быстро выяснилось, что помимо «воли народа» и внешней поддержки для успеха революции нужно огромное количество предпосылок – прежде всего, экономических и технологических. Только эти факторы рождают силы, которые смогут быстро самоорганизоваться и повести людей вперед, «к светлому будущему», на гребне революционного драйва решая проблемы, накопившиеся столетиями… Ничего этого не оказалось даже в Тунисе – небольшой франкоговорящей североафриканской стране с чуть более чем одиннадцатимиллионным населением, расположенной на месте древнейшей средиземноморской цивилизации – Карфагена. А ведь казалось, что по многим параметрам эта страна похожа на Грецию или Болгарию и вполне может достичь аналогичного уровня развития экономики.
Получилось так, что технологические новшества, создавшие атмосферу невиданной ранее информационной свободы, и демографическое давление, помноженное на вопиющее неравенство, безработицу и отсутствие «социальных лифтов» в арабских странах, предопределили наступление «арабской весны». Но, несмотря на это, революции имели шансов на успех не больше, чем Парижская Коммуна во Франции в 1871 году или восстание Спартака в Древнем Риме в I веке до нашей эры.
После провала «арабской весны» закономерно наступило время реакции. Власти многих недемократических стран, осознав потенциальную угрозу, исходящую от социальных сетей и новых медиа, бросили большие силы и, главное, выделили немалые средства для того, чтобы иметь возможность контролировать общественное мнение в соцмедиа. И тут выяснилось самое интересное. Оказалось, что блогеры и социальные сети не могут быть полноценной заменой прессе и другим средствам массовой информации: одиночек слишком легко запугать, а общественным мнением в Facebook или Вконтакте довольно просто (и, кстати, очень недорого) манипулировать. Наиболее яркий пример этого – знаменитая история с «Cambridge Analytica», которую читатель сможет узнать в подробностях в одной из следующих глав этой книги.
В этом нет ничего удивительного. Любые информационные технологии стоят денег, а при тотальном контроле финансов (см. главу 4) шансы на то, что хоть что-то можно будет противопоставить высоким технологиям на службе властей, стремятся к нулю. Даже если вдруг появятся какие-то новейшие, доселе неизвестные, технологии работы с обществом, системе достаточно не игнорировать инновации, а быстро ориентироваться в ситуации, выкупать технологии и ставить их себе на службу. Шансы любых несистемных оппозиционных сил, и так небольшие, испарятся сами собой.
А пока во всем мире традиционные СМИ продолжают утрачивать свое влияние, растворяясь в многоголосом и нестройном хоре блогеров-инфлюенсеров, как сейчас называют влиятельных блогеров в соцсетях. И, пожалуй, это необратимо, так как обусловлено несущимся вперед вне зависимости от воли человека технологическим прогрессом.
А ведь если процесс ослабления независимых медиа продолжится, граждане очень многих (а возможно и всех) стран мира через некоторое время могут утратить значительную долю, казалось бы, еще недавно неотъемлемых прав и свобод. Сначала это будет происходить незаметно, шаг за шагом, потом все быстрее и быстрее. Но итог, скорее всего, будет неутешителен вне зависимости от наличия или отсутствия в тех или иных странах демократических традиций. Государство будет усиливаться, общество – атомизироваться, а граждане – замыкаться на себе и своих проблемах, коих у них будет более чем достаточно. Ведь люди, к сожалению, ленивы (вспомним первый принцип социально-технологической эволюции). Человек старается облегчать себе жизнь всеми возможными способами, и работа с информацией не исключение. Инфопоток стал слишком велик и пользователь теряется в море контента? Что ж, надо помочь ему разобраться. Особенно, если таким образом можно заполучить все его внимание, оставив в пределах своего «контура». Как это сделать? Предложить ему персонализированный контент, ленту новостей, рассчитанную персонально на конкретного пользователя, с учетом его «цифрового следа», личных предпочтений, материалов, которые он читал ранее. Кто может это сделать? Правильно, высокотехнологичные корпорации, такие как Google, Yandex и прочие компании поменьше.
А, собственно, почему бы и нет? Если IT-компании могут быть операторами такси, доставщиками еды, могут конкурировать с финансовыми учреждениями, медицинскими и фармацевтическими компаниями, разве они не могут сделать платформу для доставки на девайс конечного пользователя индивидуальной, подобранной специально для него информации? В конце концов, это ненамного сложнее, чем определить музыкальные предпочтения пользователя, предложив ему персонализированный музыкальный контент. И такие платформы появились. Международный мессенджер Telegram Павла Дурова предложил своим пользователям сервис телеграм-каналов – авторских или анонимных информационных лент по темам, которые интересны читателю. Google создал персонализированную информационную ленту Google Feed. Российский Yandex в 2017 году запустил аналогичный проект – рекомендательную ленту публикаций статей, новостей, обзоров и видео, назвав его Яндекс. Дзен.
Все эти проекты ждал успех. Оказалось, люди в основной своей массе читают однотипный контент и, если им интересны «желтые» новости, они все равно будут кликать в основном на них, если политика – будут просматривать новостные и политические сайты, если лайфстайл – интернет-сайты глянцевых журналов. Более того, выяснилось, что люди не слишком любят воспринимать разные точки зрения, предпочитая придерживаться одной, далеко не всегда аргументированной позиции. Человек, как правило, редко мыслит широко и критически, просто на подсознательном уровне отметая все доводы «против». Тем россиянам, что предпочитают либеральные СМИ, не придет в голову заглянуть на сайт газеты «Завтра», а те, кто не представляет свою жизнь без патриотического контента, практически никогда не будут читать статьи журналистов «Новой Газеты». Сторонники демократов в
