(а совокупного внимания аудитории не хватает, предпочтение, как правило, автоматически достается бесплатному и легкодоступному контенту) – доходы профессиональных журналистов уменьшаются – качество журналистских материалов ухудшается, так как им приходится работать больше, чтобы заработать прежние деньги – это приводит к тому, что профессиональный контент читают еще меньше.
Сейчас дошло даже до того, что пользователям за потребление информации в сети стали платить. Не напрямую и не везде, но тем не менее. Произошло это в Китае, где медиаагрегатор Qutoutiao (структура мегакорпорации Tencent) стал перечислять пользователям реальные деньги за просмотр своего контента. Он объявил, что пользователи получат реальные юани, если будут играть в игры, основанные на содержании прочитанных статей. Пользователи платформы позже подтверждали, что заработки в 40–50 долларов в месяц на Qutoutiao вполне реальны – а это очень неплохая прибавка к не слишком высоким в массе своей китайским зарплатам. Сам агрегатор объявил, что максимальная сумма, заработанная одним читателем на Qutoutiao – 50 тыс. долларов. Даже если отнестись к этой цифре со скепсисом, все равно получается, что, зарегистрировавшись на Qutoutiao, можно иметь неплохой приработок – и это просто за чтение и развлечение.
В чем же выгода того, кто платит?
Ответ довольно прост. Помимо рекламы, которая размещается на тех страницах, которые просматривает читатель, в «экономике внимания» задача владельца интернет-ресурса заключается в том, чтобы как можно дольше удерживать пользователя «в своем контуре», то есть на своем сайте, сервисе или приложении. Чем больше пользователей у сервиса/агрегатора/приложения, тем больше стоит проект в представлении инвесторов, а чем больше пользователи проводят времени, пользуясь различными сервисами компании, тем она дороже.
При этом, учитывая, насколько в современной экономике важны «большие данные» и большие цифры, выигрывают эту глобальную конкуренцию лишь лидеры – мегапроекты, охватывающие максимальную аудиторию, которую в перспективе можно эффективно монетизировать. Отсюда вытекает приоритетная задача – как можно дольше задержать пользователя на ресурсах и сервисах компании. Идеальный вариант – чтобы он вообще никуда с сайта условного Facebook, Qutoutiao или Yandex не переходил, а просто «жил в сети». Это означает, что масштабирование в «экономике внимания» является абсолютной целью. Даже глобальным сервисам нужно расти бесконечно и любой ценой, локальные же или нишевые проекты в основной своей массе обречены на выживание или продажу крупнейшим игрокам.
Необходимость борьбы за внимание пользователя вынудила почти все высокотехнологичные корпорации начать играть на рынке медиа. Помимо того, что с развитием «массовой журналистики» традиционным СМИ стало нужно конкурировать с рядовыми гражданами – блогерами, каждый из которых вдруг понял, что может стать популярным журналистом или телеведущим, оказалось, что медиа, похоже, ждет конкуренция и с IT-корпорациями. И это, судя по всему, стало последним гвоздем в крышку гроба независимых средств массовой информации, некогда обеспечивавших триумфальное шествие по миру идей демократии и либерализма в том числе самим фактом своего существования.
Конечно, медиа пробуют перейти на мультиплатформенную модель, то есть пытаются транслировать свой контент на все основные доступные IT-платформы, а не только на сайт самого медиа или, например, в печатную версию газеты, как раньше. Но, похоже, что это просто крохи по сравнению с традиционной моделью монетизации средств массовой информации, которую сделала нежизнеспособной социально-технологичская эволюция. Этих крох пока еще может хватать журналистам-одиночкам или небольшим журналистским коллективам, которые могут жить на доходы от телеграм-канала или блога в Instagram, но их точно недостаточно для того, чтобы содержать большие редакции. В поисках новых способов монетизации аудитории некоторым СМИ приходится даже осваивать функции канала прямых продаж. Но уже ничто не вернет «золотой век» традиционной журналистики.
Многие известнейшие мировые издания вынуждены были сменить собственника, перейдя «под крыло» бизнесменов из других отраслей. Такая судьба постигла, например, газету «The Washington Post», собственником которой стал богатейший человек мира, владелец крупнейшего в мире маркетплейса Amazon Джеффри Безос. Интернет-таблоиду Gawker, у которого не было таких богатых хозяев, повезло меньше: в 2016 году он объявил о банкротстве из-за проигранного судебного иска на 140 миллионов долларов. Очень многие медийные холдинги в развитых странах перепробовали самые разные пути выживания – от выхода на рынок слияний и поглощений до краудфандинговой модели.
Изменение ситуации на медиарынке покачнуло не только бизнес-позиции изданий, но и отношение властей к средствам массовой информации. Весь ХХ и начало XXI века журналист в большинстве развитых стран был фигурой неприкасаемой. Докучливых репортеров могли ненавидеть за их неподкупность, на них могли натравить охрану за любопытство и дотошность, но в целом профессия журналиста была очень уважаемой и высокооплачиваемой. Снижение доходов медиакомпаний снизило моральную планку во многих изданиях по всему миру. Прессу и телевидение стали чаще обвинять в ангажированности, «джинсе» (заказных материалах) и даже «фейковых» (то есть ложных) новостях. В 2017 году Fake News даже стало «словом года» по версии Collins English Dictionary. Особенно серьезный удар по восприятию СМИ, в первую очередь, американских, нанес президент США Дональд Трамп, без устали обвиняющий медиа в предвзятости и публикации «фейковых новостей».
Следствием стали многочисленные судебные иски против газет и интернет-изданий. Помимо уже упоминавшегося Gawker, досталось многим ведущим медийным брендам. Из недавних историй можно вспомнить иск против «The Washington Post» американского школьника-республиканца Николаса Сандмена, который, обвинив газету в клевете и травле, попросил себе в качестве возмещения «за моральный ущерб» 250 млн долларов (ровно ту сумму, которую заплатил за «проблемный актив» Джеффри Безос в 2013 году). Самое удивительное – заурядного американского школьника поддержал сам Дональд Трамп, написав в Твиттере: «…Покажи им, Ник. Лживые новости!». Так что вполне закономерно, что в беспрецедентном иске против влиятельной газеты многие увидели руку американского президента, который, по аналогии с «делом Gawker», решил убрать неугодных журналистов чужими руками. Представить себе подобное еще лет 10 назад было просто невозможно, так как американские власти всегда подчеркивали свою приверженность принципам свободы слова и средств массовой информации.
В традиционной либеральной парадигме журналисты всегда ранее защищали граждан от произвола чиновников, бизнес – от рейдеров, власть – от узурпации и способствовали хоть и хрупкому, но все же балансу сил в обществе. Тот же уотергейтский скандал, например, был бы невозможен без участия журналистов. Доказательства виновности Никсона были преданы огласке, трансляция судебных слушаний и демонстрация доказательств его вины велась на всю страну (по некоторым оценкам, 85 % американцев посмотрели как минимум одно заседание, посвященное «Уотергейту»). Это способствовало тому, что «замять» дело стало просто невозможно, хотя Никсон и пытался это сделать с помощью ЦРУ и ФБР.
Известный американский писатель и социолог Сэмюэл Хантингтон писал
