Не обращая внимания на боль, которой отзывалась рана на каждое движение, и на протесты Эмбер, он подхватил ее на руки и отнес на травянистую полянку, как будто специально окруженную густым кустарником. Склонившись, он некоторое время просто смотрел ей в глаза, словно хотел увидеть в них что-то известное ему одному. Удалось ли это, сказать невозможно, но только он вдруг привлек Эмбер к себе с тихим возгласом, напоминающим сдавленный стон. Она прекратила сопротивление, отдавшись поцелуям и ласкам, которые не могла забыть с той первой и единственной их ночи.
Должно быть, она хотела этого уже давно, даже когда спала, потому что была готова с первой же секунды, с первого же прикосновения. Однако хотя Корд понял это, он не спешил. Если бы Эмбер вспомнила, что говорил ей однажды Арманд о признаниях Маретты, она поняла бы сводную сестру и согласилась с ней. Но она едва ли сознавала что-то, когда умоляла: «Возьми меня!»
– Только если ты скажешь, что любишь… – насмешливым, дразнящим шепотом говорил Корд. – Ну, скажи это!
– Я люблю тебя, люблю тебя! – всхлипывала она, изо всех сил прижимаясь к нему. – Но только…
– Ах, только!
Он сделал одно мягкое, долгое проникающее движение, заставившее Эмбер извиться и судорожно обхватить его поясницу ногами. Крик наслаждения громко прозвучал в окружающей тишине, сменившись стонами и вздохами, которые она не могла бы заглушить, даже если бы хотела.
Она не могла сказать, как долго это продолжалось. К тому моменту, когда Эмбер достигла вершины наслаждения, она беззвучно рыдала, не замечая этого. Зато Корд, как он ни был захвачен происходящим, прекрасно это заметил.
– Ну а теперь? – спросил он много позже, когда они уже лежали в объятиях друг друга. – Теперь ты сможешь повторить, что не поедешь со мной?
Что могла она ответить на это? Снова начать спор? Найти еще какие-то доводы, чтобы все-таки постараться убедить его? Ей было слишком хорошо… и слишком печально от мысли, что два человека, созданные друг для друга, почему-то не в силах друг друга понять. Не дождавшись ответа, Корд покачал головой.
– Тогда я кое-что расскажу тебе. Может быть, если ты будешь знать больше, это изменит положение дел.
Он рассказал о Кристине: о ее измене и предательстве и о своем бегстве в Мексику. Закончил он рассказом об экспедиции майора Пауэлла.
Эмбер слушала, не проронив ни слова, не издав ни единого возгласа или вздоха. Она прочувствовала рассказ так, словно перед ней развернулась целая нелегкая человеческая жизнь, она сострадала Корду и понимала его… но даже это не могло изменить глубокой, непреодолимой потребности взять под свое крыло сына Арманда. Так она и сказала. Корд молча поднялся, подхватил свою одежду и пошел прочь. Через несколько минут он вернулся, неся лохмотья, некогда служившие ему рубашкой.
– Вот, возьми, – сказал он холодно. – Один угол все еще немного влажный, так что ты уж посиди здесь немного и посохни.
Он отвернулся и снова пошел к пещере. Плечи его были расправлены, голова высоко поднята – и все же странным образом вокруг него витала аура поражения. Эмбер не выдержала и окликнула, но Корд даже не замедлил шага. Тогда она попыталась одеться, но рубашка не прикрывала даже развилки ног. Эмбер обмотала ее вокруг груди и бедер на манер саронга и побежала к пещере.
У входа она столкнулась с выходящей Долитой. Девушки обнялись. На вопрос о том, каковы ее дальнейшие планы, Эмбер ответила:
– Корд хочет, чтобы я уехала с ним в Штаты, но я не могу бросить мальчика и сказала ему это. Я не знаю, что со мной, но ощущение совершенно такое, словно это мой собственный ребенок! Почему никто из вас не хочет этого понять? Если бы даже я так и не узнала, что он – сын Арманда, я бы все равно рвалась к нему душой. Корд не собирается мне помогать, придется снова полагаться на себя.
– Лучше бы вам и правда не знать, что мальчик – сын сеньора Мендосы, – грустно сказала Долита, – но раз уж вы знаете, то простите, что услышали это не от меня.
– Я нисколько тебя не виню. Хорошо бы, чтобы и ты не винила меня за привязанность, которую я к нему чувствую.
– Я не виню вас, но и понять этого не могу, – честно призналась Долита, не сводя с Эмбер укоризненного взгляда. – На мой взгляд, вы совершаете большую ошибку, связывая свою судьбу с судьбой маленького отщепенца, да еще немого… но вам не придется полагаться только на себя. Чем смогу, я помогу вам, раз уж нам столько пришлось пережить на этом пути. Я отведу вас в деревню и устрою у дяди. Только сама я там надолго не останусь, уж простите меня. Родственников у меня хоть пруд пруди, один из них живет в Соиноте. Это достаточно далеко отсюда, чтобы сеньор Валдис меня нашел.
– Я тоже не намерена долго оставаться в деревне, Долита. Я прошу тебя об одном: помоги завоевать доверие мальчика! Он не говорит, но, конечно, понимает язык своего племени. Одной мне не справиться!
Долита неохотно кивнула, и Эмбер в порыве благодарности стиснула ее в объятиях. Слава Богу, хоть кто-то, пусть даже неохотно, готов был помочь ей в задуманном предприятии! Она чувствовала не только благодарность, но и вину за то, что сострадание к ней имело для Долиты печальные последствия.
– Вы, конечно, обсуждаете, как втереться в доверие к кора? – раздалось из пещеры, и Корд приблизился к ним с видом, полным подозрения. – Опять будете убегать под покровом ночи?
– Нет, на этот раз мы отправимся в деревню средь бела дня, – грустно, но решительно ответила Эмбер (она не видела необходимости лгать). – Я поняла, что ты со мной не поедешь. Значит, так тому и быть.
– Выходит, каждый из нас принял все необходимые решения, – констатировал он и присел у входа, глядя на гребень ущелья.
– Выходит, так.
Хотя до настоящего выяснения отношений дело пока не дошло, Долита почувствовала себя лишней и вернулась в пещеру.
– Я вижу, ты и впредь собираешься делать только то, что хочешь, – сказал Корд, не глядя на Эмбер. – Мое мнение в счет не идет. Ну, а я устал беспокоиться, к чему приведет твое очередное безрассудство. Я сделал все, чтобы выполнить слово, данное Арманду, остается только силой тащить тебя в Штаты, а это не по вкусу ни мне, ни тебе. Женское упрямство – худшее из зол, Эмбер. Для тебя не существует ни здравого смысла, ни доводов против того, что ты задумала. Что ж, поезжай, спроси судьбу, от чьей руки тебе уготована смерть на мексиканской земле: от руки Валдиса или какого-нибудь индейца кора – а я умываю руки.
– Ты умыл их еще тогда, когда в самый первый раз отказался помочь мне, – отпарировала Эмбер. – Может быть, ты думаешь, что смерть уготована мне уже потому, что я не заручилась твоей помощью? Это совсем не обязательно, Корд. Желаю тебе удачи в твоей новой жизни.
