всё сложилось бы просто идеально. У Менея нрав боевой, он может уверенно возглавить армию при необходимости, и даже драконий облик не помешал бы ему эффектно и успешно вести её в бой.
А вот Иоиль — нет.
И идея хотя бы даже и на три-четыре дня стать единственной силой, представляющей Высокогорье в Империи, да ещё и с предельным достоинством, и с полным успехом, обескураживала его. Да, он сделает, раз надо (само собой, принц согласен, что надо). Но ощущает неуверенность и даже что-то, отдалённо напоминающее страх. А что если его собьют каким-нибудь мощным болтом? Дротиком? Камнем, запущенным из катапульты? Их мир слишком давно не видел истинных драконов, и сейчас, когда они только появились, все вокруг верят в их неуязвимость. Но дай лишь в этом усомниться… Ох.
Нужно было со всех сторон продумать собственную защиту — даже не ради собственной шкуры, а во имя безопасности правящего Дома Высокогорья и всего Высокогорья в принципе. И обращаться за этим стоило бы к королеве. Увы, обожаемая Вевея вряд ли тут сможет помочь.
Зря он не оговорили всё в деталях перед отлётом к супруге. Ну ничего, возвращаться всё равно придётся — за текстом договора и верительными грамотами.
И дело идёт (1)
Его величество Ариавальд Миэр
Сон почти оставил его, и это было плохо. Император и раньше страдал от бессонниц, едва только в государстве наступал очередной кризис. А ведь правление с кризисами связано так же тесно, как тонкая кулинария — с использованием специй. То и дело накатывал новый вал проблем, и опять его ждали бессонные ночи в постели, сбиваемые телом простыни, неотвязная попытка отыскать выход из ситуации, невозможность отвлечься ни на минуту. И усталость, наслаивающаяся с каждым днём.
Когда что-то опасное опять начинало клубиться над головой наподобие грозовой тучи, император отправлял супругу ночевать в её спальню, чтоб не мешать ей, и снова сдавался во власть ночного бдения. Да, можно было вызвать лекаря, но его настойки ему не нравились, да и сон, вызываемый ими, цеплялся к сознанию слишком крепко, утром было не привести себя в порядок — глаза слипались, сознание заливало маревом. А ведь требовалось хорошо соображать.
Так что к настойкам он прибегал лишь в крайнем случае, если за спиной было уже две-три бессонных ночи.
Даже семья пыталась чем-то помочь ему в таких случаях. Одно время супруга даже упрямилась, оставалась с ним рядом в надежде, что её близость всё же позволит мужу расслабиться. Но не получалось, он лишь сильнее нервничал. Так что императрица смирилась и послушно переселялась в спальню к детям, едва наступал государственный кризис.
Вот и сейчас, пока столица находилась в частичном окружении, государь снова мучился инсомнией. Помимо прочего он всё думал, стоило ли оставлять при себе жену. С одной стороны, тот факт, что его величество придержал при себе семью, положительно выглядело в глазах гарнизона столичной крепости и горожан. Императрица активно посещала госпитали, возила туда сыновей и дочь, принимала граждан, общалась с представителями гильдий — не пренебрегала никакими общественными обязанностями. И это помогало подбодрить сторонников правящего семейства.
Сам же император, ворочаясь на постели, метался от самоободрения к отчаянию. С одной стороны, всё было не так уж плохо. Заметная часть войска осталась верна присяге, младший брат сумел перехватить контроль над магической системой государства, никто из представителей семьи или значимых сановников не попал в плен… Лишь судьба принцессы Лары непонятна, но поскольку до сих пор не прозвучало угроз в её адрес, можно рассчитывать, что либо она не у мятежников, либо же её удерживают не с целью шантажа. И народ в целом не настолько уж настроен на смену государя, чтоб императору стоило всерьёз опасаться за перспективы своей борьбы.
С другой же стороны… Война ещё может повернуться как угодно. Тех, кто идёт за желающими сменить императора, хватает. Супруга младшего брата попросту пропала, и скрывать этот факт больше не получается. А то, что правящая семья не может позаботиться об одной из своих — серьёзный удар по репутации. Не говоря уж о том, что брат, сперва бывший, вроде, таким равнодушным к жене, словно с цепи сорвался. В его глазах уже проскальзывал огонёк безумия, и можно было ожидать, что рано или поздно он сорвётся, бросится её искать.
А этого допускать было нельзя. И потому, что ему надлежало сейчас крепко держать в руках магическую структуру государства, и потому, что не дело принцу носиться, выпучив глаза, по стране в поисках жены. Тогда слухи о бессилии правящей семьи в таком важном вопросе, как обережение своих женщин, уже точно не удастся удержать.
Отчаявшись уснуть, правитель поднялся и подошёл к окну. Собственноручно распахнул створки, вдохнул прохладный ночной воздух. Нужно было успокоиться. Пока ничего трагического не случилось, и, хотя он мог предположить множество ужасов, потенциально ожидающих его семью, и закрыть от этих предположений своё сознание был не в состоянии, это следовало сделать. Обязательно. Он же просто сойдёт с ума, представляя, что мятежники сотворят с его супругой, сыновьями и обожаемой дочкой.
Ещё и Высокогорье не торопится присылать ответ на его послание. Думают? Или старательно выкручивают ему нервы, чтоб был сговорчивее и побольше уступил? Что ж, их можно понять. Он бы в подобной ситуации сам так поступил. И то, что сейчас ему при подобной мысли хочется рвать и метать — лишь чисто человеческая слабость.
Утром, уже после первого совещания он так же точно стоял у окна, когда в кабинет совершенно бесцеремонно ворвался старший гвардеец — а это означало чрезвычайную ситуацию.
— Ваше величество! Над столицей дракон.
— Дракон?
— Кружит. Пока не атакует.
Император подался ближе к оконному проёму, но ничего не увидел — видимо, гостя как раз отнесло ветром в другую сторону.
— Развернуть флаги в самом большом внутреннем дворе! — отрывисто приказал он. — Чтоб было видно, куда можно приземляться. Подать мне мантию. Немедленно сообщить её величеству, чтоб спускалась. Неважно, во что она там одета — немедленно должна быть во дворе, в мантии и тиаре. Живо!
И бросился к выходу из покоев. За ним гнался камердинер с парадной мантией, но это не имело значения — нагонит, успеет накинуть на плечи, в этом правитель не сомневался. Куда важнее было встретить посланника Высокогорья на месте, оказать ему полное уважение. Сейчас от этого, вероятно, зависела судьба страны.
Но даже если и нет — себя одному из двух истинных драконов следовало показать должным образом.
Пока
