местные заправилы, когда отправляли его сюда? Даже удивительно, что акт неповиновения произошел только сейчас. Похоже, единственное объяснение столь большой задержки — банальное любопытство. Видимо, урожденные просто хотели вникнуть в курс дела, прежде чем что-то предпринимать. И вот когда нужная информация была ими получена, первые семена непокорности дали свои всходы.
— Счастливо оставаться, — потянулся за своей высокотехнологичной переноской Макрис.
— Будь добр, сядь на место, брифинг еще не окончен, — спокойно произнес Тошиаки.
— Или что? — вскинул на него взгляд раздраженный задержкой грек. — Пожалуешься своему императору?
— Или мне придется применить силу, — шагнул в его направлении Кирино.
— Ой, я тебя умоляю, оставь эти жалкие угрозы для кого-то своего уровня.
— Последнее предупреждение, — повторил свой маневр японец.
— Отсоси. Я же сказал, что…эгххх!
Договорить Костас не успел. Точнее ему банально не позволили этого сделать. Рука японца, будто проворная змея, метнулась вперед и заткнула наглецу рот. Причем в буквальном смысле заткнула. Указательный и средний пальцы Кирино погрузились в раскрытую пасть грека, в то время как большой плотно прижал щеку болтуна с внешней стороны.
— Для последователя великой семьи, ты слишком много болтаешь, — с этими словами Тошиаки резко потянул грека за щеку.
Спустя мгновение голова Костаса с громким треском впечаталась в столешницу.
С громким скрипом металлические ножки стола разъехались в сторону, царапая ламинированный пол, а его поверхность сложилась домиком, попутно взметнув в воздух пластиковые обломки.
Однако на этом Кирино не остановился и уже в следующую секунду его кулак врезался в затылок парня.
От этого удара лицо Костаса окончательно разнесло в щепки пластиковую столешницу и с еще более оглушительным хрустом впечаталось в паркет. Не выдержав подобного издевательства, хрупкий настил с треском встал на дыбы, образовав в месте удара порядочную вмятину.
— А вот теперь ты точно покойник, — глухо прорычал представитель гордого семейства, упираясь лбом в разломанный пол.
Ну вот, а ведь все так хорошо начиналось. Зря этот Тошиаки на него полез. Все-таки, как ни крути, а урожденный остается урожденным и не вольному с ним тягаться. Природу в этом плане не обманешь. Хищник по рождению всегда будет превосходить хищника по призванию…
Словно в подтверждения этих мыслей, правая рука Костаса окуталась сетью разрядов, а по всему помещению разлетелся острый и пробирающий до дрожи запах озона.
— Сдохни! — выкрикнул грек, и уже явно не думая ни о каких последствиях, впечатал искрящуюся руку в бедро удерживающего его вольного.
В следующее мгновение овеществленная силой Воплотителя молния столкнулась с живой плотью.
По ушам ударил громкий хлопок. Настолько резкий и неожиданный, что я даже на какое-то время зажмурился. И конечно же, мысленно попрощался с вольным последователем Кирино Тошиаки…
— И это все? — вдруг ворвался в мои ушные раковины голос предполагаемого покойника. Притом звучал он на удивление оживленно. Словно чудовищный по своей силе разряд принес с собой не боль, а волну бодрости.
От удивления я тут же распахнул глаза.
— Какие приятные вибрации, — как ни в чем не бывало произнес Кирино Тошиаки, все так же возвышаясь над поверженным греком. — Парень, а ты знал, что змеи невосприимчивы к электричеству?
Только теперь я заметил произошедшие с ним изменения. Кожа на лице Тошиаки огрубела и приобрела едва заметный блеск. Но главное — сменила свою текстуру: по всей ее поверхности проступила ромбическая вязь — точь-в-точь такая, какую можно порой встретить у некоторых видов особо крупных змей.
Как интересно.
— Пошел ты! — прорычал раздосадованный неудачей Костас и тут же попытался вновь перехватить инициативу.
Все еще лежа на полу, грек проворно извернулся, зажал предплечье японца у себя под мышкой и тут же без малейшего промедления оплел плечо Тошиаки собственными ногами.
— Попрощайся с рукой узкоглазый! — взял он на излом чужую конечность и изо всех сил потянул ту на себя.
Не выдержав подобного издевательства, дорогой костюм Тошиаки моментально дал слабину. Ткань треснула. А следом за ней затрещала рука и самого Кирина.
Прямо на моих глазах она болезненно перегнулась в локте и повисла безжизненной плетью в чужом захвате.
— Ну как тебе вольный?!
— А еще у змей очень гибкий скелет, — с этим словами Кирино с силой впечатал свободный кулак в довольную физиономию младшего Макриса.
С громким треском голова грека ушла глубоко в пол.
— Я, кажется, забыл кое о чем упомянуть, — произнес японец, как только ударная волна, разлетевшаяся по полу, немного улеглась — Я не только скромный слуга Императора, но и один из его четырех палачей, хитокири Северного двора Белый змей Кирино Тошиаки…
«Белый змей», — повторил я про себя его прозвище.
Как странно, мне вроде бы прежде не доводилось слышать о хозяине этого прозвища, так почему сейчас, глядя на него откуда-то из глубин души, поднимается лютая необъяснимая злоба?
Глава 28
— Что думаете, господин Тошиаки? — поинтересовалась у своего временного начальства седьмая дочь семьи Ода, когда они остались одни.
Все восемь участников их группы как раз сейчас направлялись к вертолетной площадке, чтобы отбыть на остров Хасима, поэтому у них появилась свободная минутка. И это драгоценное время Току Ода собиралась потратить с пользой. Тем более что это именно ей предстояло сопровождать эту горстку неудачников в пути, пока палач императора будет заниматься другими, куда более подходящими его статусу делами.
— Я думаю, что нас поимели, — недовольно скрипнул зубами Кирино.
— О чем это вы? — округлила глаза, не привыкшая к такому поведению обычно спокойного начальства девушка.
— Среди этих никчемных засранцев затесалось настоящее чудовище.
— Вы про Яо Мина? Мне он тоже показался странным. К тому же по нему почти нет данных…
— Нет, — грубо прервал ее Тошиаки, чего раньше себе не позволял. — Я говорю не про него. Скинь на мой коммуникатор все данные по этому Морову.
— Неужели вы про ту однерку? — еще сильнее округлила глаза дочь семьи Ода.
— Хах, если этот сопляк однерка, то я лучший из поваров Синдзюку. Не дай своим глазам себя обмануть Тока. Не знаю, кто этот парень, но такую сильную жажду крови я до этого ощущал лишь единожды — во время встречи с Первым глашатаем Нурарихёна… Хотя, кого я обманываю, даже тогда я не чувствовал себя таким беззащитным. Меня словно исполосовали невидимым клинком, или, скорее… выпотрошили?
— Выпотрошили?
— Да. Как самую обычную рыбину…
* * *
И что это такое было? Откуда она вообще взялась, эта странная, несвойственная мне ярость? Я снова прокрутил в голове недавние события, в попытках отыскать причину ее появления. Мы ведь с этим Кирино Тошиаки прежде даже не встречались. Да и до их
