всяком случае, я не раз слушала рассуждения Бэкхеймов о невесте Лавтура в таком ключе, каждый раз мечтая разбить о его голову что-нибудь тяжёлое. Знатная девушка с властным авторитарным отцом… И лорд Викон почему-то совершенно не подумал о последствиях! Сам-то он вернулся, как ни в чём не бывало, на родину и продолжил свою семейную жизнь… И даже ни разу ей не ответил!
Внезапно мои мысли приняли несколько иное направление.
Если Изумрудная принцесса действительно была знатной дамой и действительно покончила с собой из-за несчастной любви, будучи опозоренной и брошенной — ай да хозяин, выбрал свою карьеру, нелюбимую, но законную жену и не самых любимых детей вместо своего ирталийского счастья! — об этом явно могли остаться какие-то свидетельства. Может быть, строчка в учебнике по современной истории. Запись в чьих-то мемуарах…
…вот только вряд ли в библиотеке лорда Соделя есть подобные учебники или мемуары, а до других библиотек мне не добраться. Да и вообще, маловероятно, что эта девушка осуществила свой трагичный план — во-первых, сомневаюсь, что лорд Викон перечитывал бы письма от неё с такой светлой нежностью. Во-вторых… между «захотеть» и «выполнить» лежит огромная пропасть. Мне ли не знать: сколько раз я сама подумывала о подобном, но ни разу не приблизилась к реализации своих греховных планов, вызванных глухим отчаянием после особо извращённых ночей с лордом Мизертом.
И всё-таки почитать про Ирталию тех времён, про осаду города Римия, чьё название странным образом перекликалось с моим собственным, редким, как мне раньше казалось, именем, было бы очень интересно.
«Тебе просто нужен повод, чтобы опять обратиться к лорду Авертеру за помощью, — насмешливо сказал внутренний голос. — Не можешь смириться с тем, что он не желает тебя видеть, даже письмо передал через посредника. Не такая уж, видать, ты искушённая в поцелуях. В чём-то ты действительно очень похожа на эту изумрудную леди: лорд Викон ни на одно её письмо не ответил, а она продолжала ему писать и ждать ответа. Даже считала про себя, как и ты!»
Я глубоко вздохнула, но тут же почти с ужасом вспомнила о том, что письма — остальные драгоценные письма! — остались в плаще лорда Авертера, внутреннем потайном кармане, куда я сложила их, отправляясь в храм на лекцию магистра Эйгона. Как же я могла о них забыть⁈ А если лорд отдал плащ в стирку⁈ Это не просто повод, это веская причина немедленно отправиться на четвёртый этаж и забрать их…
Я подскочила на месте. Всунула босые ноги в домашние туфли, глянула на себя в зеркало. На меня смотрела чуть растрёпанная раскрасневшаяся девушка с длинными тёмными волосами, тёмными глазами, чистой светлой кожей. Не знаю, как там выглядят ирталийки, ничем таким особенным моя внешность не выделяется. Высокие скулы, разрез глаз… это если придираться и присматриваться. «Вы привлекательны» — сказал лорд Авертер, там, в экипаже. Наверное, со стороны виднее. Не мешало бы посмотреть и на портреты ирталийских женщин.
Выйдя из комнаты, я остановилась. Изначальный, как же я счастлива от того, что мне просто представился очередной повод увидеть лорда Авертера! И как эгоистична и неправильна эта радость. Ведь он же ясно мне всё сказал: ему это не нужно, а я думаю только о себе, о своих желаниях, а вовсе не о том, как было бы лучше ему. Всё понимаю — и не могу удержаться.
С этой мыслью я уже подошла к двери комнаты лорда Авертера — и замерла, неожиданно услышав женский голос. В первый момент меня охватило… такое странное чувство, незнакомое, щемящее, не то что бы совсем невыносимое, но, несомненно, неприятное. Я прижалась спиной к стене, затаив дыхание, и тут же поняла, что это голос леди Карисы.
Разумеется, это она — какая ещё женщина могла быть в его спальне?
И о чём я только думала? И к чему эта обида, это злость и это нелепое облегчение? Неуместное желание иметь какие-то права на его общество?
Я оторвалась от стены с таким трудом, будто она была магнитом, а я — лезвием. Пошла прочь, словно оживлённая деревянная кукла — к лорду Авертеру можно зайти и позже. И уже на лестнице столкнулась с сумасшедшим светловолосым вихрем, смерчем завертевшимся вокруг меня.
— Тише, тише, вы меня так уроните, — забормотала я, отодвигаясь от холодных перил лестницы. — Подождите…
— Откуда ты идёшь? — жарко зашептал Лавтур мне в ухо, подхватывая на руки. — С четвёртого этажа, да? От Аверта⁈ Отец сказал, ты ездила куда-то с Авертом? Куда? Зачем? Почему с ним⁈ Почему не со мной?
Теперь уже я попыталась вцепиться в перила, но пальцы беспомощно соскользнули с гладкой поверхности.
— Поставьте меня на землю! Лорд Авертер просто меня сопровождал!
— Ну да, ну да, все они, эти святоши, такие…
Лавтур явно вознамерился утащить меня в спальню, а я не знала, за что ухватиться.
— Подождите! Я не могу сейчас… У меня дела! Ваше время только вечером!
— Плевать на время.
Я вцепилась в изогнутый рогом настенный светильник и чуть не вырвала его из стены с мясом.
— Какие ещё дела? У тебя не может быть никаких дел! Рими, поехали со мной в Хоррен!
— Зачем⁈
— Пройдёмся по торговым лавкам! Погуляем в парке! Поедим мороженое…
— Мне нельзя покидать замок, может снова прийти агент…
— Да-а? С ним можно, а со мной нельзя⁈
Лавтур, лихорадочно сверкая крупными круглыми глазищами, остановился, словно не понимая, почему он не двигается, а потом, не прекращая нести собственный бред, начал по одному отгибать мои пальцы от светильника.
— С Авертом же ты поехала! Куда⁈ Зачем⁈ Почему не со мной? Я бы…
Я представила, что лорд Авертер выйдет на поднятый кузеном петушиный шум и станет свидетелем этой бредовой сцены, выдохнула сквозь сжатые зубы — и разжала пальцы.
— Прошу вас, не надо так шуметь! И поставьте меня на ноги! Какое ещё мороженое, что вы несёте?
— Не смей с ним путаться!
— С каких пор я выбираю, с кем мне путаться⁈ — не выдержав, почти выкрикнула я. Мы уже были у дверей его спальни, и Лавтур пинком распахнул дверь, так же пинком закрыл её, бросил меня на кровать и навалился сверху.
— Лежи смирно!
Это был приказ Бэкхейма. Тут же перед глазами замелькали цифры. Три, девять, двадцать семь, восемьдесят один… Изначальный, почему Лавтур появился так не вовремя! За что… Если бы не тот наш поцелуй с лордом Авертером в экипаже, может быть, я бы смогла обмануть себя и снова вообразить другого на его месте, но
