было расценить как-то иначе. Теперь мне не было холодно, но мурашки бегали по спине. Я протянула руку и коснулась жёсткой ткани сюртука лорда. Невесомо погладила его по спине.
— Простите за беспокойство. Спасибо вам за всё, правда.
Лорд Авертер нервно передёрнул плечами и ничего не ответил. Несколько секунд он стоял, спиной ко мне, будто чего-то ждал или неожиданно задумался, а затем вышел, не оборачиваясь.
* * *
До вечера никто меня не побеспокоил, и, сидя в своей комнате, приезд в замок Бэкхейм магистра Эйгона Трикстера я пропустила — ничего особенного, дом не содрогнулся, и ангелы не начали петь на все голоса. Когда лорд Авертер пришёл за мной, я уже была одета и собрана, и последовала за ним, очень надеясь не наткнуться по пути на кого-нибудь из Бэкхеймов, но Изначальный уберёг. Возможно, у магистра был к нему особый подход.
Хозяин отконвоировал меня в библиотеку — мог бы лично и не стараться, как будто я бы куда-нибудь сбежала по дороге! В конце концов, именно я была более других заинтересована и в этой встрече, и в отсутствии огласки — с Лавтура, пожалуй, сталось бы устроить сцену и по такому поводу.
Магистр Эйгон на этот раз был не в белой, а в серебристо-серой мантии, но выглядеть менее помпезно и торжественно он от этого не стал: у него было на удивление чётко вылепленное лицо, каждая из черт которого казалась единственно возможной и максимально уместной, даже седина, даже морщины, даже застарелый шрам, пересекавший лицо. Я зашла, во флигель, сразу показавшийся маленьким и тесным ввиду присутствия в нём такого рослого и подавляюще-властного человека, а лорд Авертер остался стоять у дверей. Я была уверена, что он сразу же уйдёт, и это было к лучшему: может быть, магистр и впрямь умеет читать чужие мысли или что-нибудь в этом роде. Хотя посмотреть на хозяина в присутствии духовного наставника было бы очень, очень интересно.
Лорд Авертер, очевидно, тоже не рассчитывал присутствовать, так что он коротко молча кивнул и приоткрыл дверь, но магистр отрывисто бросил «останься» — и хозяин без вопросов прикрыл дверь.
Зачем? Стало совсем неуютно. Мои желания, какими бы сильными они ни были, не должны были портить его будущую жизнь.
Глава ордена герехтеров не спешил начать разговор. Он разглядывал меня, и выражение его ясных тёмных глаз было внимательным и совершенно не читаемым. О чём он думал? И кровь мою тогда брал — зачем?
— Леди Римия, — наконец начал он. — Я ознакомился с обстоятельствами вашего дела, точнее, с обстоятельствами убийства моего доброго старого знакомого лорда Викона Бэкхейма. Разумеется, я не имею права вам сейчас это рассказывать, но неукоснительное соблюдение всех придуманных людьми правил не входит в список восьми добродетелей, поведанных нам Изначальным.
…мне захотелось показать лорду Авертеру язык.
* * *
Общее впечатление от «обстоятельств» было безрадостное. Магистр Эйгон коротко и сухо перечислял мне некоторые детали и подробности дела, и я не могла не отметить, как чётко работает его мозг, его прекрасную для такого почтенного возраста память, ёмкость и лаконичность формулировок.
С версией самоубийства лорда Викона Бэкхейма доблестные полицейские агенты окончательно расстались практически сразу же, надо полагать, не без внутреннего сожаления. Однако ими не было обнаружено ни единого прямого или косвенного свидетельства, указывающего на то, что пожилого лорда что-либо угнетало, огорчало или страшило в последние пять лет. Нашлось несколько свидетелей из числа присутствовавших на дне рождения леди Асгаи гостей, с которыми лорд пообщался, вполне дружелюбно и радушно, а с одним так и вовсе вёл беседу о возможной встрече за карточной игрой пару солнечных фаз спустя. Одним словом, впечатление вполне с оптимизмом смотрящего в будущее человека произвёл.
Оставив версию о самоубийстве, следствие сосредоточилось на убийстве. На дне рождения леди Асгаи — вероятно, крайне оскорблённой тем, что родственник имел наглость скончаться не когда-то там, а именно сразу после дня её рождения, — присутствовало шестьдесят два человека, из которых никак не меньше половины неплохо знали старого хозяина, так как не первый год находились в дружеских отношениях с семьёй Бэкхеймов, однако, во-первых, не имели никакого мотива расправляться с его старейшиной, во-вторых, не имели постоянного доступа в замок для контактов с безвременно почившим Аеком Ригсом и осуществлением всей этой авантюры — иначе и не скажешь — с целительским зельем. Впрочем, рассматривало следствие и версию с чудовищным совпадением: зелье лорд Викон действительно заказывал для себя, а отравил его этим же самым зельем кто-то другой, но подобное казалось крайне маловероятным. В любом случае, большинство гостей покинуло замок Бекхеймов до наступления полуночи. Ночевать осталось всего десять человек, четыре женатые пары средних лет, двое малолетних детей. Все эти гости были опрошены, ни у кого ни нашлось мотива, супруги обеспечивали алиби друг другу, хотя такое алиби не считалось особо надёжным, но не в данных обстоятельствах…
Вот только обстоятельства складывались так, что от алиби кого бы то ни было именно в момент убийства — так, лорд Ликор и двое гостей до рассвета играли в карты — ничего не зависело. Чья-то недобрая рука слила в один флакон лекарство в недопустимой концентрации, во флакон, предназначенный для совсем другого снадобья, а сделать это она могла когда угодно, весь вечер лорд Викон находился на праздновании, да и потом, ночью, двери своей комнаты он мог не запереть… Все гости, как приезжие, так и хозяева, отлучались из зала по тем или иным надобностям. Возможность незаметно проникнуть в комнату лорда Викона и подменить сердечные капли на нечто иное была у каждого: у гостей, у хозяев, у слуг и у меня, разумеется, тоже: я-то находилась сперва в библиотеке, и никто меня не видел, а потом у лорда Мизерта, а потом — у себя в комнате, и Лиока даже не слышала, как и когда я вернулась… Единственный значимый момент: алиби, как ни странно, было у главного подозреваемого, того самого слуги, гойдела Аека Ригса. Один из довольно пожилых и крайне капризных гостей приехал на праздник без сопровождения своего внезапно захворавшего слуги и попросил лорда Ликора выделить ему кого-то из своих. Так что гойдел Ригс весь вечер был под присмотром, а это означало, что либо у таинственного убийцы был ещё кто-то в помощниках, либо… либо последнее действо он проделал лично. Сам.
Гойду Сантиму допросили вдоль и поперёк. Она смогла подтвердить свои слова по поводу изготовления нескольких порций зелья для мужской силы, предоставив подробный отчёт о приобретении
