подъезжает к обочине, и Эмиль тычет большим пальцем через плечо.
— Это, должно быть, её отец. — Моё сердце бешено колотится при упоминании о нём. — Лучше я проверю, дышит ли он ещё. Он нам бесполезен, если мёртв. — Он идёт к нему, исчезая за другой стороной.
Оставляя только меня и Казимира.
Он смотрит на меня с жестокими намерениями, затуманившими его глаза.
— Михаил говорит, что не должен трахать тебя, потому что мы родственники, но было бы стыдно не опробовать товар перед другими. И потом, знаешь, что говорят… Дуракам закон не писан. — Кончик ножа путешествует по моей шее, прижимаясь под подбородок, пока я не поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза. — Я трахну тебя, дорогая сестричка, но вопрос в том… — Его грубые пальцы тянут ленту, срывая её с моего лица. Я закусываю губу, сдерживая крик боли. — Трахнуть эти мягкие губы, твою хорошенькую пизду или… — Он наклоняется вперёд, проводя губами по моему уху. Его язык выскальзывает, когда он говорит: — Эту тугую задницу.
Моё тело замирает, каждая мышца блокируется. Единственное, что движется, — моё сердце, которое колотится так громко, что это единственное, что я слышу.
Казимир прикусывает мочку моего уха, и я кричу, его рука роняет нож, чтобы схватить мою шею мёртвой хваткой. Я хватаю ртом воздух, когда он нависает надо мной, наблюдая за мной с удовольствием в глазах, пытаясь украсть мою жизнь изнутри меня.
— Посмотри, как широко открываются эти губы, — размышляет он с похотью. — Я сделал свой выбор. — Он тянется к своей молнии и…
Бум!
Кровь разбрызгивается на меня, Казимир ругается, держа свою раненую руку. — Yebat’!
Богоподобный рёв гремит вдалеке.
Ужасающий и разрушительный.
Смертоносный и ядовитый.
— Алина! — слышу я впервые, срывающееся с губ Мауро прямо перед тем, как начинается хаос.
Глава 3
2
Мауро
Зверь внутри меня берёт верх, безжалостная ярость течёт по моим венам. Я сужаю прицел на Казимире, мои ноги шагают с силой по открытому полю.
Краем глаза я замечаю охранника, поднимающего пистолет, но прежде чем он успевает нажать на курок, я поднимаю свой и стреляю, не нуждаясь в том, чтобы смотреть, чтобы знать, что пуля попала ему в голову.
Другой охранник бросается вперёд с вытащенным оружием, но Алекс опережает меня, попадая ему прямо между глаз. Его тело падает на землю, пистолет всё ещё зажат в его пальцах.
Эмиль выпрыгивает из-за внедорожника, но я стреляю, заставляя его прятаться за машиной.
— Мауро, — рыдает Алина.
Мои глаза встречаются с её, и я вижу страх, покрывающий её лицо, сильная дрожь сотрясает всё тело.
Казимир поворачивается и, увидев меня, усмехается. Он протягивает руку, указывая охранникам опустить оружие.
— Если это не большой злой Мауро Алари, явившийся спасти свою невесту. — Он медленно хлопает в ладоши, делая шаг в моём направлении. Кровь капает с его запястья, капли разбрызгиваются на цементном полу. Этот ебанутый ублюдок ведёт себя так, будто пуля только что не пронзила центр его ладони. — Мне любопытно, однако. Каков твой план? Потому что мне кажется, что вас меньше.
Как будто доказывая свою правоту, Алекс отправляет пулю прямо в шею охранника, ближайшего к Казимиру. Он падает на землю, захлёбываясь собственной кровью, хватая ртом воздух.
— Ах, так я вижу, ты не один. — Казимир выглядит впечатлённым. — И я так понимаю, по выстрелу это твой брат Алекс прячется в тех кустах. — Не спуская с меня глаз, он тянется к ножу на коленях Алины и похлопывает её по щеке, размазывая кровь по безупречной коже. — Теперь взрослым нужно поиграть. — Он с силой сжимает нож, проводя большим пальцем по острому краю. К счастью для него, похоже, Алекс попал в его недоминирующую руку. — Что скажешь, Мауро? Как насчёт небольшого рукопашного боя? — Он убирает нож в задний карман и поднимает обе ладони, как бы показывая, что серьёзно. — Никаких фокусов. Ты выигрываешь — забираешь её. Но если выигрываю я — забираю я. — Его злобная усмешка становится шире, и я вижу, как ужас в глазах Алины становится тяжёлым. — О, и ещё кое-что: мы сражаемся насмерть.
Насмерть.
Я смотрю на него, желая иметь возможность застрелить его прямо в его бьющееся холодное сердце.
Но он прав, нас с Алексом меньше, и если я застрелю его, это, скорее всего, оставит Алину в руках монстров.
— Какого хрена ты делаешь? — спрашивает Эмиль, нерешительно приближаясь и выглядя не слишком довольным этой идеей.
— То, что должно было быть сделано давно, — отвечает Казимир, его взгляд сосредоточен на мне.
— Ты, блять, сумасшедший! Ты это знаешь, да? — Эмиль качает головой и поворачивается к самолёту. Вероятно, чтобы позвать своего старшего брата положить конец этой ерунде.
Я крепко держу пистолет, взвешивая шансы против себя. Проведя рукой по челюсти, я незаметно оцениваю его телосложение. Его руки выглядят более накачанными, вероятно, он проводит слишком много времени в тренажёрном зале, забывая о своих ногах, что я мог бы использовать в своих интересах.
Но затем я смотрю на Алину.
Я не могу играть с её жизнью в своих руках.
Даже если шансы на то, что я одолею этого ублюдка, высоки.
Как раз когда я собираюсь покачать головой, он кивает в сторону одного из своих охранников, который направляется к припаркованному внедорожнику и вытаскивает Грегори. Бедный мужчина без сознания, с заклеенным ртом, руками и лодыжками. Этот человек был предан моей семье больше половины своей жизни, и вид его в таком состоянии заставляет мой палец на спусковом крючке чесаться от желания нажать.
— Папа, — плачет Алина, паникуя, когда видит, как её отец падает на землю. Её взгляд стреляет в Казимира. — Пожалуйста, не причиняй ему вреда. Он не имеет к этому никакого отношения. Он не понимает, что происходит!
Казимир смотрит на неё сверху вниз.
— Насколько же ты наивна?
Она с трудом сглатывает, её брови хмурятся.
— Твой отец — причина, по которой мы не могли получить землю в свои руки. Она была под его управлением всё это время, пока он наконец не смог передать её тебе, по просьбе нашей дорогой шлюхи-матери в её завещании. — Его бровь приподнимается. — Кто, чёрт возьми, по-твоему, мешал нам захватить
