Задыхаясь от сдерживаемой ярости и ликования, лорд А’Кур постучал по крыше кареты.
– Значит, я оказался прав: ты все-таки прячешь ее. Я думал, она убежала к матери. Однако в последний раз, когда Брук осмелилась к ней явиться, моя дорогая теща была так добра, что вернула мне мою жену. Жаль, что ты не желаешь мне помочь…
Уинни прикрыла глаза, чувствуя то же отчаяние, которое, должно быть, испытывала Брук. Как могла мать отправить собственную дочь назад к человеку, который над ней издевался? Рука девушки скользнула на живот, как бы защищая его. Уинни боялась за ребенка. Человек, который избил собственную жену так, что у нее случился выкидыш, не пощадит и чужое дитя.
Молчание затянулось, и ее тревога росла. Утонув в сиденье, Уинни напряглась всем телом, ожидая следующего удара. Она считала А’Кура неуравновешенным человеком, и он своими действиями подтверждал ее мнение. Почему он не спросил ее, где Брук? Этот вопрос не выходил у Уинни из головы, пока его случайно брошенная фраза не подтолкнула ее к неприятной догадке.
– Вы не были уверены, известно ли мне что-нибудь о Брук. Однако вы все же напали на моего кучера и похитили меня. Вы сильно рисковали, хотя и непонятно, в чем вы меня обвиняете.
– Люди, обладающие столь выдающимся умом, должны понимать, что приличные дамы не раскрывают рта без разрешения. – И лорд А’Кур пнул Уинни ботинком в правое колено.
Она задохнулась от боли, едва не закричав, чтобы он прекратил. Девушка кусала нижнюю губу. Она не хотела, чтобы этот извращенец наслаждался ее болью. Теснота экипажа играла ему на руку. Провоцируя его, можно было отрезать себе путь к бегству. Поэтому Уинни отодвинулась подальше от графа и решила использовать то, что оценил даже А’Кур, – свой ум.
* * *
Кинан пробирался через толпу.
Он, разумеется, приехал без приглашения, однако хозяйка дома, почувствовав приближение бурного скандала, чуть ли не силой затащила его через парадный вход.
Милрой с раздражением думал: неужели остаток жизни ему суждено гоняться за неуловимой упрямицей Уинни? Сначала он целый час потратил на то, чтобы прорваться в особняк Бидгрейнов, потом, убедившись, что ее там нет, попытался узнать, где она.
И только потом ему пришло в голову, что об этом может знать ее тетушка – если та вообще окажется дома. Небольшое вознаграждение дворецкому и посудомойке – и Кинан узнал, куда отправилась старушка. Терпение Милроя было уже на пределе, но он надеялся, что его поиски подходят к концу.
В бальном зале было невыносимо душно, там толпилось много народу. Нелегко в таких условиях отыскать нужного человека.
Кто-то из гостей схватил Милроя за руку. Кинан остановился, повернулся. И, узнав наглеца, дотронувшегося до него, прорычал:
– Лотбери, ты опять напрашиваешься на скандал?
Прежняя обида на приятеля снова всколыхнулась в душе Милроя.
Маркиз, явно чувствуя неловкость, ответил:
– Обстоятельства не дали мне возможности найти тебя раньше. Не думаю, что когда-нибудь заслужу твое прощение, но я искренне сожалею о том, что разрушил нашу дружбу.
Кинан стряхнул с себя его руку:
– Сожалеешь о том, что потерял друга? А о том, что сделал, – нет?
– Но, Милрой, кого ты винишь? Только меня? Мы оба прекрасно знаем, что ты ухаживал за мисс Бидгрейн не из благородных побуждений. Ты ее соблазнил. А я просто поспорил на это.
– Неправда, – возразил Милрой. – Ты объявил войну невинной девушке. К несчастью для тебя, в боксере-простолюдине благородства оказалось больше, чем ты ожидал. Если ты дорожишь своим смазливым личиком, попридержи коней!
И Кинан ушел, даже не взглянув на бывшего друга. Через минуту кто-то снова коснулся Милроя. Он повернулся, сжав руку в кулак.
– О боже, мистер Милрой! С вами страшно здороваться! – заметила леди Типтон, наслаждаясь его смущением. – Наверное, у моей сестры, когда она с вами общалась, было ощущение, будто она дразнит тигра.
– Она здесь? – спросил Кинан, невольно сравнивая сестер.
Графиня была эффектной женщиной с огненно-рыжими локонами и голубыми глазами. Однако она не могла затмить красоту старшей сестры. Кинана манила несравненная блондинка с мечтательным взглядом, тающая от одного его прикосновения.
– Нет, она отправилась к вам.
Кинана охватила радость. Уинни не отреклась от него! Он взял руку графини и галантно поцеловал ее. А затем, широко улыбнувшись, побежал к выходу.
Восхищаясь манерами Милроя, Девона медленно выдохнула, обмахиваясь веером.
– Дорогая сестричка, – прошептала она, – ты обладаешь не только смелостью, но и умением держать себя в руках.
* * *
«Это всего лишь страшный сон!» – уговаривала себя Уинни. Лорд А’Кур заломил ей руку за спину, толкая к дому. В прошлый раз она была здесь ночью. Тогда шел дождь. Острое желание, связавшее ее и Кинана, волшебным образом превратило ту ночь в ночь любви и открытий.
Теперь ее привез сюда граф. В горле Уинни пересохло от страха. Она беспомощно наблюдала за тем, как мерцающий свет внутри дома приближается на стук.
Дверь открылась. Слуга в ночной сорочке уставился на них воспаленным глазом.
– Уходите! Хозяина нет дома. – Кислое выражение его лица сменилось удивлением. – «Волосы серебристые, словно лунный свет, – говорил мне мой хозяин, – а глаза, словно тихие летние озера». Так вы и есть его возлюбленная? Мисс Бидгрейн?
Уинни подняла голову. Стала заметна царапина на ее лице. Слуга поднял свечу, чтобы получше рассмотреть прибывших.
Лорд А’Кур толкнул Уинни прямо на озадаченного слугу. Налетев на него, девушка ухватилась за Уиггета, и оба едва не упали. Дворецкий отпрянул, чтобы пламя свечи не перекинулось на ее одежду. Огонек опасно задрожал, от него в гипнотическом танце клубился дымок.
– Будьте как дома, дорогая леди, – насмешливо произнес граф и направил пистолет в сердце слуги. – Теперь твоя очередь. Когда вернется твой хозяин?
Дворецкий медлил с ответом.
– Если ты меня обманешь, мисс Бидгрейн заплатит за все!
– Не знаю. Я его дворецкий, а н-н-не надзиратель!
Лорд А’Кур покачал головой.
– Жаль. – Он взглянул на Уинни, ища поддержки. – Держу пари, в таком огромном доме хватает слуг. Сколько вас здесь?
– Не понимаю, какое… Всего десять человек, сэр, – запинаясь, произнес дворецкий, когда дуло пистолета переместилось на девушку.
Граф одобряюще улыбнулся.
– Отлично. Теперь, если вы будете столь любезны показать мне их комнаты, мы начнем.
Дворецкий повернулся и повел их к лестнице. Лорд А’Кур серебряной рукояткой пистолета ударил его по затылку.
Уинни вскрикнула и бросилась к потерявшему сознание слуге. Она осторожно осмотрела кровоточащую рану, начинавшую распухать.
