Если бы ему это удалось, Уинни упала бы через край. Под ними скрипели доски, и Уинни пронзила боль. Но это только придало ей решимости.
Она замахнулась кирпичом и натолкнулась костяшками пальцев на что-то твердое. Не обращая внимания на крик за спиной, она изо всех сил ударила кирпичом графа по локтю.
Лишь позднее Уинни смогла воспроизвести происходившее. Сначала она увидела удивление на лице лорда А’Кура, тут же сменившееся ужасом. Затем его пальцы разжались. Он сорвался, и мрак поглотил его смертельное падение. Темнота скрыла кровавое месиво на мраморном полу, но звук падающего тела навсегда врезался девушке в память.
Кинан успел схватить ее как раз в тот момент, когда ее ослабевшие пальцы разжались, и привлек ее к себе. Он что-то нашептывал, успокаивая девушку. Уинни закрыла глаза, наслаждаясь теплом его тела. Она так замерзла!
– Боже, Уинни, я думал, что потеряю тебя! – Кинан дрожал, прижимая ее лицо к своей груди, где бешено колотилось сердце. – Я полночи искал тебя, чтобы уладить между нами все недоразумения. И где же я тебя нахожу? В собственном доме, в лапах безумца.
– У меня не было выбора, хотя именно здесь я и хотела бы быть. – Уинни зарылась лицом в его шею. Сжала его руки. – Граф был не один. Его сообщник…
– Он больше не страшен, – оборвал ее Кинан. – Слуга лорда напал на меня на лестнице. Он помешал мне подняться к тебе раньше. – Не обращая внимания на то, что его рука была испачкана кровью, Кинан коснулся лица девушки. – Ты позвала меня, и я увидел, как этот мерзавец погнался за тобой. Почему же ты не побежала в мою сторону?
Он был слишком расстроен и не скрывал обиды.
– Это была ловушка. Лорд А’Кур привел меня для того, чтобы убить тебя. Я так боялась, что он может… он м-м-может…
– Тише-тише, – утешал девушку Кинан, обо всем догадавшись. – Чертовы аристократы! – хмыкнул он, размазывая кровь по лицу. – Это еще один приятель Лотбери?
– Нет, не совсем. – Высвободившись из его объятий, Уинни вздрогнула. – Долго рассказывать. Может, найдем сиденье помягче?
– Конечно, – согласился Кинан, смутившись из-за того, что сам не подумал о ее удобстве.
Подхватив девушку на руки, он встал. Заметив стоявшего в стороне в ожидании приказов Уиггета, Милрой кивнул:
– Эй, приятель, помоги-ка мне!
Девушка потянулась к дворецкому.
– Больно, Уиггет? – прошептала она. Уинни была благодарна ему за то, что он помог ей спастись.
– Нет, мисс. Что же это за голова, если она не может выдержать пару ударов?
Уиггет протянул свою сильную руку хозяину.
Кинан вышел на свет, и Уинни пришлось ухватиться за балюстраду, когда она увидела его увечья. На его правой щеке была свежая царапина. Нос распух и представлял собой сплошной синяк. Под глазами были кровоподтеки. Тыльной стороной ладони Кинан постоянно утирал кровь, но она все не останавливалась.
Драка с кучером была бесчестной и жестокой. Но Кинан ни словом не обмолвился о том, что пострадал.
– Глупый, почему ты не сказал мне, что тот человек тебя ранил? – спросила Уинни.
Кинан с обиженным видом вытер лицо рукавом, коснулся носа и поморщился.
– Да он едва коснулся меня пальцем, женщина, – прорычал Милрой, и в его темно-синих глазах вспыхнула ярость. – Это ты разбила мне нос, черт побери, этим проклятым кирпичом!
Прошло два часа с тех пор, как первые лучи рассвета прогнали тени из дома Милроя. Полиция увезла тело лорда А’Кура несколькими часами ранее, и ловкие работники Кинана ликвидировали следы его страшной кончины. Однако Кинану до сих пор было не по себе – ведь на мраморном полу могло лежать неподвижное тело Уинни.
Ее рассказ о лорде А’Куре потряс Милроя до глубины души. Чувствуя, что Уинни нуждается в поддержке родных, но не желая отпускать ее от себя ни на шаг, он послал за Бидгрейном и Типтонами. Семья захлопотала вокруг девушки, ограждая ее, насколько это было возможно, от вопросов полиции.
Они считали ее слишком хрупким созданием. Уинни и правда выглядела беззащитной, свернувшись калачиком возле спящей сестры: прическа была испорчена, платье порвано, под глазами от усталости залегли темные круги. С другой стороны, Кинан сам видел, как она сильна, когда борется за жизнь. Ее храбрость и восхищала, и пугала его. Эта женщина была готова рисковать. Меряя шагами гостиную, он гадал: а оправится ли Уинни когда-нибудь после ужасов этой ночи?
– Вы уже успокоились? Дайте-ка я взгляну на ваш нос, – произнес стоявший за его спиной Типтон.
Его показания о состоянии Брук отбросили подозрения полицейских об умышленном убийстве. Подручный графа, находившийся теперь под арестом, окончательно развеял их сомнения.
– Да бросьте вы! – пробормотал Кинан, но продолжал сидеть, пока хирург ощупывал его лицо. – Нос сломан. Что поделаешь! Срастется. – Он мельком взглянул на Уинни.
Его раздражение почему-то позабавило девушку. Впервые за много дней она улыбалась. Милрой не мог продолжать злиться.
– Ну же, Кинан, – утешала его Бланш. – Было бы хуже, если бы тебе сломали нос на ринге.
– О да, – кисло ответил он. – Такой низости я бы не пережил!
Уинни настояла на том, чтобы послали за Бланш, и рассказала ей о случившемся. Кинан упирался, не желая беспокоить женщину по пустякам. И уступил только после настойчивых просьб Уинни – он не мог ей отказать. Бланш с порога кинулась ему в объятия, рыдая от страха и тревоги. Странным образом ее присутствие подействовало на Милроя успокаивающе.
– Как по мне, А’Кур слишком легко отделался! – кипятился сэр Томас, не в силах оправиться от нового потрясения.
Кинан понимал, что мучило старика.
– Честно говоря, Уинни, если бы я раньше знал о гнилом нутре А’Кура, он бы и пальцем не посмел до тебя дотронуться. Я считал его бесхребетным мямлей. Помню, как он расплакался, когда получил от меня отказ. – Старик не мог вспоминать о случившемся без содрогания.
– Здесь нет твоей вины, папа, – заметила Уинни охрипшим от многочасовых показаний голосом. – Если А’Кур и был безумцем, то очень хитрым. Он так ловко притворялся. Никто ни о чем не догадывался – кроме его жертв. – Она задумчиво смотрела перед собой, размышляя о себе и Брук.
В комнату вошел Уиггет и объявил:
– Сэр, тут…
Появление Невина нарушило все формальности. Дворецкий удалился.
– Ага, вижу, тут только свои. Можешь не извиняться, братишка, что забыл меня позвать.
Дрейк подошел к Уинни, опустился перед ней на колени, коснулся ее раненной щеки.
– Он ударил вас?
– Скорее напугал, – ответила Уинни, преуменьшая ужас случившегося и не желая, чтобы ее жалели. – Примите мои соболезнования по поводу смерти вашего отца.
