первых двух была незавидной. Я сверлю взглядом ложи обеих сект, где разместились патриархи и мастера. На их лицах столь явное негодование, что дальнейшие события предсказать несложно.
Они выбирают мне противников сильнее Мэйто. Сначала те по очереди сражаются против меня, используя лишь стили владения мечом Нефритовой Черепахи и Лазурного Потока. Патриархи, видимо, дали им особое распоряжение победить меня без техник, чтобы это было показательно для остальных. Ведь я бросил вызов устоям обеих, усомнившись в их стилях. А без стилей и техник секта — это всего лишь скопище разрозненных практиков.
Руководство Водного Дракона отлично дало мне понять, в чём кроется недостаток так называемых «полноценных» стилей, отпочковавшихся от секты-прародительницы в момент раскола. В них нет баланса.
Нефритовой Черепахе не хватает скорости и проворства. Упор на силу сам собой ограничивает грани владения мечом.
Лазурный Поток слишком игрив, даже артистичен, но слаб — в нём не чувствуется истинной мощи Водного Дракона.
Адепты уступают мне один за другим. Против меня выходят уже стоящие на две ступени выше, но даже этого недостаточно, хотя, признаюсь, приходится нелегко. Недостатки стилей они компенсируют разницей в Ки.
* * *
Рельмар просто взбешён. Его пальцы с хрустом впиваются в подлокотники кресла. Он пристально наблюдает за творящимся на арене. Ладно, выскочка Мейто, как и такой же недоумок Джиан из вражеской секты. Они всего лишь жалкие инструменты — кошельки, по своей сути, не больше.
Однако другие практики, действительно сильные и умелые, не могут справиться с каким-то самоучкой. Этот проклятый Рен вылез как раз тогда, когда Рельмар хотел воплотить задуманное, но остановился. Он просто не ожидал увидеть и услышать такую поддержку для этого чужака и предателя, выбравшего не Лазурный Поток, а проклятую Черепаху.
Далеко не вся секта в курсе задуманного. Рельмар надеялся на всеобщую поддержку, когда объявит о нападении, но сейчас… Он прикусывает губу. Не время. Они упустили шанс, надо было нападать сразу.
— Господин, — обращается к нему Дайцан. — Почему вы не отдаёте приказ? Пока все увлечены сражением.
Патриарх разворачивается к своей правой руке.
— Ты что, не видишь, что происходит? Он покусился на наши основы! Все они… Разинувшие рот бездари, затаив дыхание, следят за тем, как он втаптывает наших членов грязь! Сначала нужно убрать этого недоноска! — шипит патриарх, повернувшись к Дайцану.
Давно он не испытывал такой злобы и такой лютой ненависти. Кажется, посади перед ним сейчас мальчишку, голыми руками сомнёт его череп.
Взгляд Рельмара падает на сидящего чуть в стороне Айкина Шуя. Потомок основателя секты задумчиво наблюдает за происходящим на арене.
«Что это с ним? Неужели он поверил в эти сказки?» — мысль, наполненная отголоском страха, мелькает в голове старика.
* * *
Я заканчиваю одиночные поединки. Неожиданно встаёт Рельмар, предлагая мне сразиться сразу против нескольких адептов моего уровня.
— С радостью приму ваше предложение, чтобы развеять последние сомнения! — криво улыбаюсь я.
Они уже не знают, что придумать, чтобы попытаться спасти собственную самооценку. Видно, что патриархи хватаются за любую соломинку.
Сразу три Богомола на четвёртой ступени выходят против меня.
* * *
Наоки, затаив дыхание, наблюдает за разворачивающимся на арене сражением. Её сердце замирает каждый раз, когда Рен оказывается под ударами противников, но юноша с удивительной ловкостью уклоняется от смертоносных клинков.
Девушка не может оторвать взгляда от гармоничных движений своего друга. Кажется, Рен превратился в воплощение самой водной стихии. Он скользит по поверхности арены, словно неуловимая капля дождя по лепестку лотоса, и в то же время обрушивается на врагов с неодолимой мощью горного селя.
В его стиле слились воедино лучшие черты боевого искусства двух сект. Мощь и напор Нефритовой Черепахи сочетаются с изяществом и плавностью техник Лазурного Потока. Это гармония, рождённая из хаоса, единство противоположностей, о котором твердят найденный древний трактат.
Сердце Наоки поёт от восторга и гордости. Она всегда знала, что Рен особенный, но сейчас тот превосходит самого себя. Он сумел постичь истину, сокрытую от мастеров обеих школ в пылу их бессмысленного соперничества. И девушка верит, нет, она точно знает, что Рен использует эту силу не ради тщеславия, а во имя спасения тех, кто не может защитить себя сам.
На какое-то мгновение взгляды их взгляды встречаются. В глазах молодого человека пылает невиданный огонь, и девушка неожиданно ощущает, как её щёки заливает румянец. Сколько раз она смотрела в эти глаза, но никогда прежде не замечала, какая неукротимая воля и жажда справедливости пылает в них.
Миг, и Рен вновь кидается в бой, крутясь волчком между тремя противниками. Водоворот ударов, уклонений и контрвыпадов захлёстывает врагов с удвоенной силой. Мелькают серебряные росчерки клинков, багровые отсветы играют на влажной коже сражающихся.
Наоки стискивает кулаки, силясь успокоить колотящееся сердце. Ей хочется закрыть глаза и не видеть этой бешеной пляски на грани, в которой решается судьба не только Рена, но и всей долины. Однако девушка продолжает смотреть, не позволяя себе даже моргнуть. Она должна стать свидетелем триумфа друга или, не приведи боги, его гибели. Второй вариант она изо всех сил гонит прочь и всем сердцем верит в Рена.
Постепенно бой начинает клониться к неизбежному завершению. Дерзкий претендент, потративший уйму сил, всё же превосходит противников в выносливости. Один за другим они выдыхаются, пропуская удары и совершая роковые ошибки. Кастеты Рена, покрытые собственной кровью, уже без устали молотят по незащищённым телам.
Последний адепт Лазурного Потока, пошатываясь, опускает мечи. Ноги его подкашиваются, и он падает в багровую от крови воду, которая тут же смыкается над поверженным бойцом. Рен остаётся стоять — израненный, измотанный, но несломленный. Живое воплощение забытого древнего стиля Водного Дракона.
* * *
Я почти выдыхаюсь к концу битвы, но последний адепт Лазурного Потока падает первым.
— Этого достаточно, чтобы понять, насколько несовершенны пути, в которые вы так свято верите⁈ — кричу я, усилив голос и превратив его в настоящий гром. — Может, уже перестанете слепо верить и признаете очевидное? Вы сами себя ограничиваете из-за каких-то предубеждений и вражды, которую несёте через века. Подпитываете, культивируете и желаете лишь доказать превосходство того, что неполноценно!
— Хватит, чужак! — поднимается Карнато. — Мы уже достаточно слышали и видели. Нашим сектам никогда не жить в мире! Лишь одна достойна существования…
— Секта Лазурного Потока! — перекрывает его голос вскочивший Рельмар. — Жалкая секта трухлявых черепах сегодня будет уничтожена!
Голос старика дрожит, по трибунам со стороны Лазурного Потока пробегают сдержанные
