— Как мне называть тебя? — Спросила я, когда мы неторопливо шли по черному просторному коридору.
— Внимания не достойно мое…
— Имя. — Потребовала я.
— Тиа. Но Маи-йе не следует употреблять его. Осквернять губы, которых касается…
— Тише. — Ну и нравы у них, ей Богу. Имя слуг — почище самых грязных ругательств. Даже ниже, хуже как я поняла. Жуткое место. — Ты отдана мне?
— Принадлежу Маи-йе. — Покивала она. Выражение ее лица было по-прежнему отстраненным, покорным и таким горьким. Ее глаза словно никогда не видели радости. И все что она могла делать — принадлежать. Это ее сущность, ее жизнь… Как похоже на меня теперь.
— Почему мне нельзя покидать часть Владыки, Тиа?
Она содрогнулась, когда я произнесла ее имя. Словно никогда не слышала его от посторонних. И ей было непривычно и дико его звучание.
— Только ему решать. Его слово — закон. — Эти простые предложения мне даже нравились. Ничего лишнего, она всегда отвечала четко и по делу.
— То есть если он разрешит, я смогу выйти?
— Слово — закон. — Повторила она, кивнув.
Слово — закон. Теперь понятно, почему Блэквуд не привык разбрасываться обещаниями. У них тут очень строго с этим.
Блэквуд… Хм, этот сукин сын наверное сейчас отмечает свое возвращение, пирует, веселиться. Добился своего, предатель проклятый… хотя почему я считаю его предателем? Он ведь не предавал меня… он ведь мне никто. Он ведь говорил с самого начала, чем все закончиться. Это я, дура наивная, как всегда напридумывала себе всякой чуши.
— Тиа, ты знаешь, где живет Блэквуд? — Ах да. — В смысле… этот… — Брат Моисея, подсказала я себе. — Аарон.
— Тише, Маи-йя. — Вскричала она, застывая. Я просто не поверила такой ее реакции, ее ужас был так хорошо подделан… Она ведь не могла действительно испытывать такой страх? Чего бояться, собственно?! — Для своего же блага Маи-йе не следует произносить имена других мужчин. Это запрещено. Табу. — Она сделала голос тихим, словно боялась, что нас могут услышать. — А Его имя не следует произносить тем более. Проклятье, хуже проклятья. — Имя проклятье?! Что ж тут я была согласна. Не зря я его именовала все это время по фальшивой фамилии. — Инквизитор. Палач. Убийца. — Она покачала головой, сильно нахмурившись. — Смерть, Маи-йя. Она не касается нас. Но нас может коснуться Он.
Блэквуда боялись паче смерти?! Что ж, я была почти рада этой ненависти к нему. Все же я к нему тоже симпатию не питала.
Пустое место? Хлопок? Чудно! Да я уже его не помню….
Жаль он об этом не знает. Почему мне так хотелось досадить ему даже теперь? Странное дело, но у меня просто руки чесались, как хотелось ему сделать какую-нибудь отъявленную гадость. Ну будь у меня та фотография с ним, прикованным в кровати…
Я вновь тихо ядовито рассмеялась, продолжая свой путь по коридору.
Ладно, я еще найду способ ему отомстить. В конце концов, решила я, мне необходимо отомстить ему, чтобы спокойно жить. Моя душа должна успокоиться. Я смогу спать спокойно только после того, как увижу истинную боль в его глазах.
Но знать бы, как этого добиться…
Я довольно долго бродила по коридорам, разглядывая убранство некоторых комнат. А еще те кусочки чужого мира, что мог охватить мой взгляд через стекло окон. Но моя клетка была заперта, а значит, нужно было ждать хозяина. Однако, как я поняла из слов Тии, он мог вообще сегодня не прибыть в свой дом. Он, видимо, был тем, кто ходил, где хотел и не перед кем об этом не отчитывался. Вот что значит абсолютная свобода, м-да. Вот на таком примере и понимаешь, насколько ты сам скован и ущербен.
Странное дело, но пока мы бродили, нам практически никто не попадался на пути. И когда я увидела в глубине коридора фигуру в красном, мне это сразу бросилось в глаза. Потом уже я услышала резкий говор. Эта женщина в красном, кажется, отчитывала какую-то молодую служанку, стоя в дверях.
До меня дошла мгновенно суть ситуации. Молоденькая девушка принесла своей госпоже неподходящий завтрак. И та обошлась с ним довольно грубо, да и с самой служанкой тоже. Я поразилась тому, как покорно и беспрекословно принимает оскорбления и несколько ударов по лицу эта молоденькая рабыня. И значь я здесь чуть больше вещи, может быть, и вступилась… Точнее, я уже собралась вмешаться на свою голову, но женщина сама быстро замолчала, видимо заметив меня.
Ее взгляд поднялся на меня, и я узнала в ней вчерашнюю женщину-пантеру. Обилие золотых украшений, драгоценных камней, глаза подведены черным, делая их еще более выразительным. В двух словах: я была простушкой по сравнению с ней.
Меня окинули презрительным взглядом. Она оценила меня как вещь ниже среднего, которую нельзя ставить рядом с ней. Что ж, тут даже не поспоришь… Однако она еще не знала, что стервозностью я могла поспорить даже с ней. Дай срок, ухмыльнулась я, смотря в ее глаза.
Кажется, она приняла вызов.
Ситуация разрешилась сама собой. Взгляд женщины метнулся в сторону, смотря вглубь коридора. И это ее движение заставило меня направить свой взгляд туда же. Краем глаза я видела, как молоденькая служанка падает на колени, пытаясь слиться со стеной. То же самое и с Тией, которая грохнулась на пол, отползая в сторону.
Женщина в красном осталась стоять, но ее голова чуть опустилась в знаке почтения и покорности. Ну еще бы…
Владыка был вновь незнаком мне. Этот мужчина любит менять свои личины как перчатки. Серьезно, я даже подумала о том, что могу его попросту не узнать, поменяй он свою маску снова.
Его волосы теперь не поражали своей длиной. Небрежно взъерошенные ветром, отливающие бронзой и золотом, они были подстрижены. А глаза… ну его глаза были прежними. Они были свойственны и ребенку и взрослому мужчине, как сейчас. Зрелость, мудрость и власть были синонимами этого мужчины, который сейчас выглядел на сорок.
Я чувствовала себя первоклассницей. Стояла в этом коридоре замерев и нагло на него пялилась, хотя Тиа, забив на свою нерешительность и покорность (точнее она явно пыталась избавить меня от смерти за подобное проявление дерзости) дергала мой подол, заставляя монетки, идущие по низу, мелодично звенеть. В итоге, она бросила это занятие, замирая, маскируясь.
Я видела, как Владыка проходит мимо Женщины в красном. Не останавливаясь, он нежно провел по ее подбородку большим пальцем. Она отозвалась на ласку, как кошка. Мужчина же пошел дальше, приближаясь ко мне.
Черт, мелькнуло в голове, все же он любой великолепен. Больно смотреть, как на солнце. Он был слишком красив и ослепителен, что и мешало мне в него неотвратимо влюбиться. Я могла только наслаждаться его видом… Просто экспонат в музее искусств.
