Черт, мелькнуло в голове, все же он любой великолепен. Больно смотреть, как на солнце. Он был слишком красив и ослепителен, что и мешало мне в него неотвратимо влюбиться. Я могла только наслаждаться его видом… Просто экспонат в музее искусств.
— Мне нужно грохнуться на колени? — Пролепетала я тихо, когда он остановился напротив. — Только скажи. Но твой вид так завораживает, что я не могу пошевелиться.
Что же я несу?!
Он тихо рассмеялся. И это было настолько дико, что (могу поклясться) все кто это видел, испытали шок.
— Ты говоришь замечательные вещи, малышка Шерри. — Ну, вот еще один удар по психике. Их владыка разговаривает с вещью. Я сама не понимала, почему он решил изменить своим принципам и использовать слова в общении со мной. Но как же это льстило. — Когда я захочу увидеть тебя на коленях, я тебе скажу. — Он задумался, его глаза чуть прищурились. — Но в следующий раз, я бы предпочел, чтобы ты бежала мне на встречу.
— Серьезно? — Глупо задавать такие вопросы. — Как пожелает… мой Властелин. Боюсь распугать своими восторженными воплями твоих подданных.
— Их довольно трудно испугать. — Он поманил меня жестом, когда пошел дальше. — Тобой их напугать будет непосильной задачей даже для меня.
Я заметила в очередной раз, что его голос так же великолепен, как и сам мужчина. Я даже задумалась над тем, что он скрывал его как еще одну драгоценность.
Когда я оборачивалась, чтобы пойти рядом с Райтом, то краем глаза заметила шок и недоумение женщины в красном. И этого хватило для триумфа.
Глава 24
— …сама не поверила.
— Врет она, дуреха. Как пить дать — врет. Чтобы Он говорил с какой-то соской? Я тебя умоляю, он не говорит даже с нашим хозяином. С шлюхой не будет тем более. C какой стати?! Говорит! Три раза «ха» на этом месте! Говорил он с ней. Ага, слышала она.
— Я тоже не верю. Быть того не может.
— Точно бред.
И какого черта он тут замер, слушая глупые женские сплетни?
Что с ним не так, если его интересуют слухи? И с чего он взял, что знает о ком идет речь?
Соска… шлюха…. Нет, это не Шерри. Эти слова не про нее…
С некоторых пор про нее.
— Любезно подсказал гадкий голос, сидящий внутри его черепа.
Аарон резко мотнул головой. Какая ему, собственно, разница?! Даже если про нее. Ему наплевать. Ладно, если пока нет, то совсем скоро ему будет глубоко безразлично.
Нужно что-то с этим делать. Но пока Владыка не подкинет ему работенку, он обречен на скитания по своему же замку. Конечно, тут тоже было много забот, ведь помимо звания паладина, он был просто хозяином своего дома. И пока есть время, стоит уделить жилищу своих предков хоть немного внимания.
Прошел целый день в этом внимании с его стороны к этой… развалине. Сколько же ненужного хлама скопилось под этой крышей.
Уже поздним вечером, находясь на нижнем уровне, в катакомбах, что были заложены в основании его цитадели, Аарон перебирал старые свитки, написанные рукой его предков. Неожиданно, это было настоящим сюрпризом. Все же он не появлялся тут век к ряду, успел уже забыть, какие тайны скрывают эти стены.
Странное дело, но все эти мужчины, главы его семьи, считали себя обязанными оставить о себе память на бумаге. Возможно, они это делали для себя, а возможно для потомков. Мысли, чувства, события… так много этих свитков и страниц тоненьких тетрадей. Груда прошлого, подпорченная сыростью и грызунами.
И Аарон не понимал, почему так заинтересовался этой бесполезной бумагой. Он читал. А когда одна из жизней, которые он держал в руках, заканчивалась, то он брался за новую. И пытался понять: «Зачем?». К чему все это? Этим словам, записанным на бумаге было так много лет… все что осталось от тех великих — просто бумага. Память…
Вот оно что. Память. Ты живешь, пока о тебе понят… но это так недолговечно. На месте пепелища заново строят город, так всегда происходит, это закон. А эти мужчины… они мертвы уже давно. Однако они живут в этих строчках и в его мыслях сейчас.
Вот что значит бессмертие.
Уходя из подземелья, Аарон поклялся, что вернется туда на следующий день.
Он сдержал клятву, проведя следующий вечер за этой бесполезной писаниной. Хотя с определением степени бесполезности он погорячился. Читая все это, он хотя бы не думал над тем, что сейчас делает Райт… а точнее, его новая… (он даже в мыслях не мог признать очевидного) Шерри.
Хм. Наверняка, она о нем уже не помнит. Все же Владыка умеет отлично выбивать посторонние мысли из голов. Особенно женских. Что ж, славно. Если она его не помнит, он ее тем более…
Кто такая Шерри? Черт ее знает.
На следующий день, Райт соизволил проявить к нему внимание. Как всегда ни слова с его стороны. Простой указ. Чудесно, мать его так. Аарон был почти счастлив, что получил очередное задание. В конце концов, только кровь может надолго и надежно увести мысли из его головы. Кровь — она панацея. Кровь врагов, естественно.
Глупость какая, но находясь в доме своего владыки, он почему-то внимательно осматривал каждый угол, словно пытаясь кого-то отыскать взглядом. И поймав себя за этим бестолковым занятием, постарался как можно скорее убраться из этих стен.
Спустя день и еще одну ночь, он убил последнего. Много полезной информации от этих несчастных, умерших в мучениях. На пыточном столе, от его руки. Конечно, это честь, большая редкость, пусть ценят.
Когда он стоял в стороне, наблюдая за тем, как рабы торопятся убрать кровь и останки, очищая рабочее место, то продолжал думать о возвращении домой… В пустой дом. К старым рукописям. Дневникам предков. Да, прошлое ждало его… только оно, собственно. А Райта наверняка будет ждать теплый прием, теплая постель, теплое женское тело.
Чертова женщина. Когда же она его оставит?!
Черт! Ему нужно высечь «не моя» на обратной стороне век. А то он в последнее время не отличается сообразительностью.
Когда кровь была почти убрана, Аарон прошел к деревянному пыточному столу, проводя по его поверхности пальцами. Вот его призвание. Нежная женщина не вписывается в его образ жизни.
Пальцы наткнулись на выбоины. Рука мужчины замерла, когда ощутила под собой неровности. Аарон прищурился, смотря на выскобленную ногтями кривую надпись. Странное дело, но даже в них было это желание оставить после себя память. И почему-то именно слова… Его предки, или этот несчастный, что скончался в мучениях на этом столе не так давно. Все они желали остаться в памяти этого мира. В последние секунды своей жизни бедняга все же нашел в себе силы начертать срывающимися ногтями пару слов.
