И ведь мечтаю! Не замечаю за собой, как мысли утекают в иную сторону. Дальше от того, что на самом деле меня должно волновать: устройство дома, обязанности верного подданного, кровь и смерть.
Была уже поздняя ночь, когда я пытался отделаться от ненужных мыслей, а еще напряжения, посредством горячей ванны. И я лежал в ней уже долбанный час, пытаясь думать о чем угодно, но только не о ней. Но ведь она приходит, когда я один. Боги, как это было реально. Я даже начал думать, что приблизился к осмыслению человеческого понятия «сон». Нет, я не спал, но это было похоже на видение, на бред… Я так одержим ей. Одержим настолько, что предпочел свою руку и фантазии о ней, всем шлюхам из гарема.
Становлюсь жалок — минус.
Боги. Я молю Вас! Силы света и тьмы, дайте мне забвение. Дайте мне забыть эту женщину. Я бы отдал за это свою душу. К тому же, в последнее время понимаю, что она мне ни к чему.
Глава 25
Я проснулась со стоном на губах и, к сожалению, там не было и капли страха. Страх пришел потом, когда я поняла суть этого звука, что осел мимолетным эхом в комнате. Звук полный сладострастия и желания.
Почему испугалась? Потому что я здесь была не одна. И Он смотрел на меня. И если ранее я была обязана рассказывать ему мои сны (он считал это удивительным и интересным, даже если мне снился всякий бред), то теперь я просто не могла произнести и слова.
Осознание быстро накатило на меня, заставляя закрыть лицо ладонями. К сожалению, я была не властна над своим подсознанием и тем, что оно выдает. И все же мне было стыдно. Даже перед самой собой.
Пусть моя душа и скривилась от отвращения, тело все еще испытывало ту сладкую истому, которые оставили после себя глупые мечты. Что ж, это не было открытием, мое тело было в восторге от поцелуев Блэквуда, конечно же, оно хотело узнать, что случиться, если мужчина зайдет дальше. К слову, мне снились подобные сны в прошлом. Но я не предавала им значения. Теперь я была не одна и, кажется, маленький Властелин все прекрасно знал.
— Мужчина, девочка Шерри?
Я медленно кивнула, так и не решаясь открыть глаза, держа ладони на лице.
— Что ты чувствуешь?
— Стыд. — Глухо ответила я.
— Почему же?
— Это был не ты.
Спустя пару секунд он тихо рассмеялся. Странная реакция. Он вообще-то должен был считать меня предательницей (в соответствии с их дикими законами).
— А кто? — Он пододвинулся ближе, убирая мои ладони с лица.
Я могла лишь покачать головой.
— Желаешь его?
— Убить. — Выплюнула я зло.
— Так почему же ты не попросила у меня его сердца, маленькая Шерри? — Его голос уже принадлежал не ребенку, а взрослому мужчине. Эти изменения… к ним мне еще предстояло привыкнуть. Я до сих пор вздрагивала от таких мгновенных преобразований его тела.
— Потому что я человек. — Звучало как оправдание.
— Что ж, малышка Шерри, если ты не идешь на поводу этих своих желаний, давай исполним то, что ты загадала вчера.
О, спасибо ему. Это упоминание даже подняло мне настроение. Хотя и не на много. Чертов Блэквуд и воспоминания о дурацком сне не покидали меня все утро. Я надеялась, что днем все измениться.
И не зря надеялась. От рабов я сразу отказалась (как от средства передвижения), а взамен… это было слабо похоже на лошадей. Только тем, что они были предназначены для перемещения, ты тоже садился на их спину, но… Эти клыки и когти…
Для меня — человека — приблизиться к ним было самоубийством.
Однако то как они присмирели, стоило Владыке просто оказаться рядом, заставило меня хотя бы попытаться сохранить самообладание. Я не хотела прямо показывать свой ужас, хотя тот рвался криками из моего горла. Но, кажется, эти животные были не так глупы, быстро расставляя приоритеты. Видимо, не только я чувствовала кожей уверенность и силу, идущие от этого мужчины.
И странное дело, но стоило ему оказаться вне стен своего дома, вне той комнаты, где я привыкла его наблюдать, и с его лица исчезли радушие и нежность, которые обычно смотрели из его глаз на меня. И столь резкое изменение его поведения вогнали меня в пучину паники, которую можно сравнить с той, в которую я провалилась в первый день. В тот самый день нашей официальной встречи. Тогда он выглядел так же.
Этот Владыка был мне незнаком. Властный, гордый, хладнокровный, безразличный к другими совершенно. В его взгляде была та самая жестокость, которую видит приговоренный перед смертью. Жестокость судьи, присяжных и исполнителя.
Не удивительно, что все, кто встретился на пути нашей небольшой процессии падали на колени и опускали головы. Они не смотрели на него. Им, наверняка, хватило и одного взгляда, чтобы вспоминать об этом моменте с содроганием в течение целого дня. А ведь они не были людьми, в отличие от меня.
Нервное напряжение против моей же воли сковало тело, у меня уже болели плечи, затекла шея, а я не могла заставить себя расслабиться. И уж точно я не решалась задавать какие-то вопросы.
Если говорить откровенно, я чувствовала нечто вроде восхищения и ужаса, которые засыпали в блендер моей души и хорошенько все перемешали. Не восхищаться им было невозможно, он был именно что восхитительным на свой ужасный манер, восседая на этом громадном хищнике, держа грубую цепь, что заменяла поводья. Гордое дикое в прошлом чудовище, что находилось под ним, беспрекословно признавало его власть, и потому даже не думало сопротивляться.
И пусть моим средством передвижения был подобный зверь, я постоянно ждала какого-нибудь подвоха. И вот уже полчаса в напряжении как минимум. А у меня ведь было столько вопросов.
— Тиа. — Позвала я тихо.
Служанка явно хотела меня проигнорировать, не решаясь отвечать мне в присутствии повелителя, считая это страшным преступлением. Но я позвала снова и на этот раз громче, заставляя низенькую женщину подъехать на своем скакуне, что больше напоминал ослика, ближе.
— Тихо, Маи-йя. — Зашипела она на меня. — Если не хочешь умереть — молчи, пока Он не разрешит говорить.
Я кинула взгляд на Райта, который нас точно слышал, но не предавал этому никакого значения, шествуя впереди всех, как ему и полагалось.
— Тиа. Я не вижу здесь детей. — Пробормотала я, оглядываясь. Мы ехали по его роскошной столице. Пусть и не по главной улице и не так чтобы очень торжественно, но все же нам попалось много горожан, которые спешили устлать мостовую своими склоненными телами, если убежать подальше не получилось. И меня действительно удивляло и нагоняло тоску то, что я не вижу здесь детей, не слышу их задорные голоса, окрики их матерей. Их общий смех.
