Что-то похожее на желание мести разгорелось во мне с новой силой.
— Шерри, ты дана мне Богами, воистину. — Я посмотрела на моего маленького Владыку, на лице которого сияла самая прекрасная из видимых мною улыбок. — Ты найденный алмаз с бесчисленными гранями. И я думаю, что мне не хватит жизни, чтобы увидеть их все. — Он протянул ко мне свои ладони, и я поторопилась подойти. Когда он так говорил, и когда на его лице была вот такая улыбка, я просто таяла. Он говорил замечательные вещи, а я была простой женщиной. Когда мое лицо оказалось в чаше его ладоней, он поцеловал обе моих щеки, нежно и медленно, после чего отклонился, заглядывая в глаза. — Проси, что хочешь, я дам тебе. Все должно вознаграждаться, моя Шерри, а ты ценишься мною выше всех моих рабов. Проси.
Это был идеальный вариант.
— Я хочу… чтобы ты провел со мной целый день. — Мое внимание и интерес льстили ему, а я же хотела обернуть все это в свою пользу.
«Расчетливая как всегда, эйки» — сказал бы Блэквуд.
И все же, мой ответ его несколько удивил. Его глаза вновь говорили мне: «Зачем тебе это? Я клянусь дать тебе все, а ты просишь то, что уже у тебя есть?»
— Девочка, ты хочешь мужчину? — Внезапно его взгляд погас, стал таким… унылым, словно он во мне разочаровался. Словно говорил: «о, и ты такая же».
— Нет! — Спохватилась я, сжимая его ладони в своих (вольность непозволительная). — Я хочу, выти за стены вместе с тобой. Чтобы ты мне… показал свой мир. Чтобы… я увидела его твоими глазами. Слуги не разговаривают со мной, говоря, что это запрещено. Я хочу узнать, понять… так многое. Там так много всего неизвестного мне. — Я кинула взгляд за окно. — Но одно я могу сказать с уверенностью. Этот мир такой же загадочный и неизвестный, как и его Владыка.
— О, любопытная женщина. — Он удовлетворенно рассмеялся, заставляя и меня улыбнуться в ответ. А уже в следующую секунду рядом со мной был мужчина лет тридцати. И я не удержалась от вскрика, когда он неожиданно подхватил меня на руки. — Я весь твой завтра. А пока… я чувствую чье-то ожидание.
Он пошел со мной на руках к выходу из комнаты. Потом по коридору, не смущаясь (ну еще бы) тех редких слуг, которые падали перед ним на колени, едва завидев.
— Наверное, мое? — Предположила я, дабы рассеяться собственную неловкость.
— А ты чего-то от меня ждешь, малышка Шерри?
— Уже. Да. — Я слабо улыбнулась.
— Женщина, как бы я хотел, чтобы ты принадлежала лишь мне. — Когда он дошел до своих покоев, то поставил меня на ноги, удерживая за плечи перед собой. — К сожалению, судьба все решила иначе.
— И все же именно ты меня держишь. — Я знала к нему подход. Это льстило даже больше его слов.
— Я хочу, чтобы, когда я вернулся, ты спала в моей постели. — Проговорил он, вновь бережно обхватывая ладонями мое лицо.
— Да будет так. — Успела я прошептать, прежде чем мужские губы лишили меня такой способности.
Его поцелуй был полон нежности и бережности.
А в моей голове пронеслась предательская мысль: И все же Блэквуд целуется лучше.
* * *
Из истории черных стен.Сегодня был у Него. Опять ни слова с его стороны. Райт возвышался над нами даже в этом. Как его палач и инквизитор, я должен был докладывать о работе нашей канцелярии, занимающейся поиском предателей и заговорщиков. А еще выявлением новых врагов. Раньше скучать не приходилось. Теперь? Я думаю постоянно об одном и том же, потому раздражен самим собой. Я был весь на взводе когда пришел туда, а когда вышел то понял, что сегодня непременно кто-то умрет от моей руки.
Со злостью замечал, что ищу ее взглядом. В моих мыслях только и крутилось что это гребное человеческое «а вдруг». На что я рассчитывал?! Зачем мне видеть ее? Узнать, жива ли она? Знал, что жива…
А когда услышал Бетховена, то убедился в этом окончательно. Эйки любила композитора, он иногда играл в перерывах между Мэнсоном и ребятами из Рамштайн. Я вслушивался в эти живые звуки. Как они прерываются, потом возникают снова. А потом все окончательно затихло и эта тишина давила на меня. Я стоял в этом долбаном зале и прикидывал, почему же она не играет дальше? Почему замолчала? Что заставило ее перестать играть.
Я вслушивался, даже когда понял, что именно делаю. Прислушиваюсь, пытаясь понять… узнать… Я хочу знать о ней.
Боги, как глупо лгать себе. Но ведь я лгу. Потому что признаться себе в этом — слишком для моей гордости, для моей чести. Но как же бессмысленно было думать, что отдав ее, я так же легко избавлюсь и от того, что испытывал все это время. От воспоминаний. От банальных чувств. Желание? Конечно, я хочу эту женщину. Хочу с такой одержимостью и страстью, на которую думал, что уже не способен.
Но ведь желание проходит быстро. Почти мгновенно. Тогда что это?
Иногда мне кажется, что в один миг эта нить натянется до предела. И что меня не остановит даже мысль о том, что женщина принадлежит не мне. Не просто не мне, а Владыке. Забавно. Сбежал от смерти и теперь ищу ее. Какая ирония…
* * *
Что я делаю, черт возьми?! Мне нужно забыть об этом. Срочно. Чертовы стены должны забрать у меня все воспоминания до последней капли. Воспоминания об этом.
Кажется, я перестаю себя контролировать. Я схожу с ума. Точно. Причем это видно не только мне. На меня так странно пялятся подчиненные, что мне иногда кажется, что у меня выросли рога. От меня все шарахаются… хотя это правильно, я сейчас неадекватен абсолютно.
Сегодня приказал управляющему пристроить девочек, что раньше жили здесь. Не хочу их видеть. Никаких шлюх в моем доме. К тому же от них никакой пользы.
Становлюсь замкнут — минус.
И все это вызывает подозрение и страх. Второе — пускай, первое раздражает. Хотя что меня не раздражает? Меня бесит даже цвет собственного герба. Режет глаза чертов красный. Везде треклятый красный! И на ней тоже красный. Я знаю, она его должна носить постоянно.
Она… не собирается оставлять меня. Ведьма что-то со мной сделала. Понимаю, что готов ненавидеть ее… за то, что сам чувствую. За то, что хотел вызвать в ней, однако, она мне не ответила. Упрямая девчонка, если бы она хоть немного чувствовала из того, что испытываю я, то я бы нашел выход… Я бы вернулся и забрал ее с собой. Если так подумать, я выкручивался из ситуаций похуже. Я бы смог, это точно. И она была бы сейчас со мной, а не с… ним. Язык не поворачивается его Владыкой называть, и вот еще одно доказательство моего безумия. Я рассматриваю его теперь как простого мужчину, как мужчину, у которого желанная мной женщина. Который может делать с ней все то, о чем я могу только мечтать.
