Подхватив ее на руки, он крепко прижал ее к своей груди.
– А теперь что ты делаешь? – спросила Эви.
– Теперь я несу тебя в постель. – Он быстро направился в спальню. – Будь я проклят, если еще раз займусь с тобой любовью в кресле!
Эви увидела простую, но довольно элегантно обставленную комнату. Кровать с четырьмя столбиками по углам, высоким матрасом и толстым стеганым одеялом выглядела очень уютной.
– О полагаю, перемена должна быть чудесной, не так ли? – улыбнувшись, промолвила она, когда Уилл аккуратно уложил ее на одеяло.
Когда он рассмеялся в ответ на ее забавное замечание, она сморщила носик.
– Не обращай на меня внимания, – Эви вздохнула. – Просто я опять чувствую себя дурочкой.
Уилл, начавший было снимать с себя жилет, замер.
– Эви, ты ведь этого хочешь, не так ли?
Если честно, Эви не была точно уверена, чего ей хотелось в это мгновение, не считая разве того, чтобы Уилл оказался в безопасности, а Майкл – на свободе. А ее скудный опыт показывал, что занятия любовью с Уиллом имеют обыкновение приводить к неприятным осложнениям. Но жадное, почти отчаянное желание, высветляющее его голубые глаза, и напряжение, охватившее его могучее тело, без сомнения, подсказывали ей, как ему это нужно. Нужна она. Так же, надеялась Эви, как и он нужен ей.
Она робко улыбнулась Уиллу.
– Конечно, хочу, дурачок.
– Слава богу, – пробормотал он. Улыбка чуть расслабила морщины у рта. – Потому что мне необходимо почувствовать, что мой пенис погружается в твое тело, Эви, и я хочу взять тебя немедленно.
– Уилл Эндикотт, – выдохнула Эви, – ты невыносим и неприличен.
Вообще-то, если говорить о приличиях, на Эви была только тоненькая сорочка, так что, пожалуй, она не имела никакого права журить его.
Уронив жилет на пол, Уилл протянул к Эви руки.
– Дорогая моя, я только начинаю, – промолвил он.
Уилл оставил на ней только сорочку, чулки и туфли. Он жадно прильнул к ее губам, не обращая внимания на слабые протесты. Признаться, она находила все это невероятно возбуждающим, а его экстравагантная демонстрация мужской силы заставила ее мгновенно воспламениться.
Едва Эви приподнялась на локтях, чтобы чуть успокоиться, Уилл стянул через голову рубашку. Затем он расстегнул пуговицы на бриджах, чтобы освободить восставшее естество, забрался в постель и оседлал Эви. Эви ласкала взглядом его великолепное, полуобнаженное тело, его возбужденный жезл.
– Ты все еще в сапогах, а я в туфлях. И в очках, – напомнила она.
Уилл тут же снял очки с ее носа и положил их на прикроватный столик.
– Я бы не стал переживать из-за туфель, Эви, – произнес он. – Меня это заводит…
– Да не в этом дело, – отозвалась Эви и застонала – он прикоснулся к ее груди. – Это не очень…
Не договорив, Эви вскрикнула. Уилл наклонился и стал посасывать ее сосок сквозь ткань сорочки. Когда он языком стал обводить вокруг соска круги, Эви сладострастно застонала и выгнулась дугой. Уилл натянул влажную ткань и стал нежно тереть его пальцем.
– Уверяю тебя, милая, что обувь не станет нам помехой, – хрипло вымолвил он.
Он положил горячие ладони на ее груди, и стал ласкать их нежные округлости, а затем его голова снова опустилась к ним… Несколько безумных мгновений он сосал, дразнил и страстно мучил ее груди до тех пор, пока Эви не стала извиваться под ним. Она почувствовала, что ее лоно увлажнилось и размякло в предвкушении более смелых ласк, а внутри нее побежали волны сладострастия. Это показалось ей невероятным, но, похоже, она может достичь пика наслаждения еще до того, как он перейдет к самым активным действиям.
Внезапно Уилл сел, и Эви открыла полные него глаза.
– Этого недостаточно, – заявил он.
Она приподнялась на локтях.
– Чего недостаточно? – переспросила Эви.
Не ответив, он задрал подол ее сорочки до шеи. Эви завизжала, испугавшись, что он полностью обнажил ее при свете дня. Да, он видел ее нагой в их первую ночь, но тогда комната была едва освещена, к тому же на ней все-таки оставалось кое-что из одежды. Зато теперь каждый дюйм ее тела был открыт его горячему взгляду – и это на утреннем солнце! Он видел ее налитые груди и розовые соски, равно как и ее немодно пышное тело. Эви почувствовала, что краска стыда заливает ее, начиная с пяток, и поднимается вверх быстрой и теплой волной.
– Господи, ты великолепна! – прорычал Эндикотт.
Он и сам раскраснелся и был чрезвычайно возбужден. Эви несмело улыбнулась ему, чувствуя себя беззащитной, но все же невольно положила руки на то место, инстинктивно прикрывая, к которому так стремился Уилл Эндикотт.
– Нет, не нужно! – воскликнул он.
Он развел ее руки в стороны, а затем сделал нечто совсем уж удивительное. Широко раздвинув ее колени, Уилл приподнял их, скользнул на кровать и устроился между ее ног. Эви приподнялась на локтях повыше, чтобы посмотреть на него. Она явно была заинтригована, но ничего не понимала.
– Господи, что ты делаешь? – спросила она.
Он озорно улыбнулся.
– Я делаю нечто потрясающее.
Уилл положил руки на внутреннюю часть бедер Эви, словно хотел удержать на месте, а потом склонился к ее лону. Он языком прикоснулся к складочкам и нашел между ними тугой бутон. Эви изумленно вскрикнула и изогнулась так сильно, что едва не поднялась с постели. Неудивительно, что Уилл так крепко держал ее. Блаженная истома волнами поднималась в ней. Эви поняла, что пока он ласкает ее губами и языком, она не может ничего сделать и в состоянии лишь отдаться чудесным ощущениям.
Впрочем, Уилл становился все более настойчивым. Его широкие плечи удерживали ее бедра, а руки держали на месте, пока он подвергал Эви сладкой пытке. Она откинулась на подушки и, закрыв глаза, млела от наслаждения. А затем, извиваясь под его руками, она инстинктивно подтолкнула лоно к его губам, пытаясь оказаться еще ближе к ним, чтобы язык Уилла достал до того уголка, который больше всего изнывал по обжигающим ласкам.
Уилл поднял голову и посмотрел на нее.
– Господи, как ты прекрасна! – прошептал он.
Эви, словно в полусне, приподнялась на локтях. Что-то произошло у нее в животе, когда она увидела золотовласую голову Уилла между своих ног. Он играл с ней, пальцы путались в ее кудряшках и разводили складочки лона, чтобы открыть его взору женское естество. И вся Эви открывалась ему – тело, сердце, душа, – ожидая, чтобы он взял ее.
– Как ты хороша, Эви, – проговорил Эндикотт. – Все в тебе замечательно. – Его чуть хрипловатый голос проникал в самую ее душу.
– Уилл… – простонала Эви, голос ее дрожал от желания.
Глаза их встретились, но Уилл тут же снова опустил голову к ее лону и так крепко впился в него губами, что уже через мгновение она испытала внезапный, взрывной оргазм. Издав высокий то ли стон, то ли вой, она вцепилась трясущимися руками в его плечи.
