Масла в огонь добавило наше с Машей участие в открытии Зимних олимпийских игр во Владикавказе. Собственно, зажжение Олимпийского огня в чаше стадиона и добавило. С чьей-то легкой руки (или подачи) пошли разговоры о том, что мы затеяли богопротивный языческий шабаш, да ещё собрали на стадионы бесстыдные толпы иноземцев. Ну, и в таком вот духе. Так это дело было зимой. Так что я даже боюсь представить себе какие разговоры после Летних игр, тем более что барышни-спортсменки будут там состязаться в довольно фривольных спортивных одеяниях.
Да что там спортсменки, если сама Маша собралась участвовать в эстафете Олимпийского огня по Константинополю! Пусть и символизируя Вечный мир и Гармонию, но разве кого-то из этой публики это интересует? Тем более что она, с олимпийским факелом в руках, обойдет на фотографиях все газеты! Да и я сам, вместе с главами других государств, планировал участвовать в зажжении огня в чаше стадиона Лужников!
И если сейчас что-то случится с Благодатным огнем…
Нет, мы страховались, как могли. Три лампады летели каждая на своем самолете. Даже если с одним что-то случится, то будет шанс на то, что остальные долетят до места.
Несколько промежуточных посадок самолетов. От Иерусалима путь не близкий. Всякое может случиться. «Империя», конечно, покрывает это расстояние одним прямым рейсом. Но нечего было и думать о допуске в наполненный водородом дирижабль лампад с огнем, пусть он и Благодатный. Если дирижабль с Благодатным огнем взорвется, то всё мои неприятности мне покажутся детским лепетом.
Да, даже если самолеты сейчас просто сядут на запасной аэродром, то это породит множество слухов и проблем, с этим связанных. В том числе и с планами, которые отменить уже трудно, если вообще возможно. Не отменю же я Летние и Параолимпийские игры в Москве? Там уже идут последние приготовления, а команды со всего мира уже начинают выдвигаться в дорогу. Даже уже съезжаются в Москву, расселяясь в Олимпийской деревне в Лужниках.
Мой адъютант полковник Качалов привлекает моё внимание.
– Что случилось?
Тот передает мне папку и козыряет.
Блин, мне вот только проблем не хватает сейчас!
Императрица с явным беспокойством заглядывает мне через плечо.
– Срочная телеграмма из Белграда. Татьяна счастлива сообщить о своей беременности.
Маша кивает. Выражение её лица прочитать невозможно. Она лишь кивнула:
– Счастливая. Пошли ей теплую телеграмму от нас. После того, как это всё закончится, конечно.
Вновь потекли минуты напряженного ожидания.
Вновь полковник Качалов. Вновь его папка.
– Что на этот раз?
– Государь, командир особого отряда докладывает о подлете самолетов с Благодатным огнем к Городу. Прибытие на аэродром ожидается в течение десяти минут.
Киваю.
– Хорошо, благодарю вас. Ждём.
Ждём. Ждём.
Реют флаги. Развеваются хоругви. Гомонит толпа. Ждём.
Наконец, кто-то закричал и указал в сторону Константинополя. От центра Города приближалась группа самолетов.
Маша непроизвольно сжимает мою ладонь. Глаза расширены. Дыхание учащенное. Её губы едва шевелятся, и я догадываюсь, что она шепчет слова молитвы.
– Господи, спаси, сохрани и помилуй…
Сжимаю её ладонь в ответ.
– Всё будет хорошо. Верь.
Маша кивает. Глупый совет. Уж так, как она верует, мне и не снилось. Не зря же ходят разговоры о чудодейственности её молитв. Так что, Миша, рот закрой и не мешай человеку делать своё дело.
Но вот головной самолет коснулся колесами взлетной полосы и покатился по полю аэродрома, выруливая к месту встречи. За ним сел второй. Затем третий.
Сильный ветер от винтов заставляет меня придержать фуражку, а длинное и строгое (по случаю) платье Маши просто трепещет на ветру, заставляя взяться за поля шляпки.
Самолеты встали рядком. Двигатели остановили свою круговую работу. Обслуга из Службы протокола быстро развернула ковровую дорожку, и мы с Машей двинулись встречать бесценный груз.
Ещё минута, и мы с ней торжественно поднимаем над головами большую лампаду с мерцающим язычком пламени внутри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Принимаем ещё одну лампаду. Затем ещё. Три лампады.
Одна сейчас на другом самолете отправится в Москву, а оттуда по всей России. Вторая останется пока на аэродроме, давая возможность паломникам зажечь от Благодатного огня свои свечи в местном храме Николая Чудотворца. Третью мы с Машей лично доставим сейчас в Собор Святой Софии.
Зря, что ли, я всесвятейшество и прочий защитник православия?
Толпа ликовала.
Мы заняли свои места в автомобиле и во главе процессии двинулись в Город.
Маша улыбалась, мечтательно прижимая к своему животу чудодейственный огонь.
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВА. 18 апреля 1920 года– Мафи!!!
– Иола!!!
– Боже, как я рада тебя видеть!!!
– А я тебя!!!
Сестры обнялись и расцеловались.
Наконец выпустив из своих объятий Мафальду, Маша указала на диван и, вызвав фрейлину, распорядилась насчет чая и вкусненького.
– Мафи, как ты здесь? Ты же должна была приехать в Москву на Первое мая?
Та засмеялась.
– Вот, решила сделать тебе сюрприз! Тем более что не факт, что я смогу вырваться в Москву на Олимпиаду. Мало ли как я себя буду чувствовать в тот момент.
Маша обеспокоенно смотрела на сестру.
– Ты меня пугаешь. Что-то случилось? Как твоё здоровье?
Ты выдохнула:
– У меня будет маленький. – И счастливо улыбнулась.
Сестра бросилась к ней, обняв.
– Боже, Мафи, как я за тебя счастлива. Я так счастлива за тебя!
Она платочком утерла выступавшие слезы.
– Господи, Мафи, какая же ты счастливая! А что Боря?
– А ты представь, что чувствует Боря! Он так об этом мечтал!
Маша кивнула.
– Да, я его понимаю. А если еще и, дай бог, родится наследник, то он вообще должен устроить грандиозный подарок тебе.
Мафи отмахнулась.
– Да что мне подарок! Ребенок! Иола! Боже, я стану матерью! Ты же сама знаешь, какое это счастье!
– Да, знаю. Это волшебное чувство.
– А вы третьего заводить не собираетесь?
Маша, погрустнев, кивнула.
– Собираемся. Но что-то у нас не получается.
Сестра сбавила восторги и ободряюще закивала:
– Ах, перестань, Иола! Всё еще будет! Ты вон сразу забеременела после замужества, а мне вот пришлось ждать полтора года! И представь, какие разговоры ходили по Болгарии и среди двора! Борис места себе не находил. Так что у вас все получится, тем более что двойня у вас уже есть!
– Да, я надеюсь. И молю Богородицу об этом каждый вечер и каждое утро. Но пока, увы, меня не слышат. Я уже начинаю переживать по поводу нашей с Мишей разницы в возрасте. Мало ли что. Ему уже сорок один год, как-никак.
Мафи насторожилась.
– А что есть проблемы с этим делом?
Маша покачала головой.
– Нет, с этим-то проблем нет. Но мало ли что?
– Дорогая сестричка, ты становишься мнительной. Я столько ждала и вот получила. У той же Татьяны и Александра тоже ничего не получалось, но видишь, она тоже забеременела. Так что будет и у тебя еще пополнение в семье!
Старшая сестра кивнула:
– Да, надеюсь. Я очень хочу большую семью. Пятеро или шестеро детей.
Мафи заулыбалась, демонстрируя весь свой оптимизм.
– Всё будет! Двое чудесных деток у тебя уже есть, осталось не так уж и много – троих или четверых!
– Да. Кстати… – Маша спохватилась и поднялась с дивана. – Подожди несколько минут. У меня для тебя есть подарок. Думала вручить в Москве, но раз ты здесь, да ещё и по такому случаю, то…
Она стремительно вышла, оставив озадаченную сестру в полном недоумении. Заинтригованная, Мафальда ждала и ждала, наконец, Маша вошла в распахнувшиеся двери, держа на руках черного котёнка.
– Вот, дорогая сестричка, хочу подарить тебе каракошечку, точнее, каракота, поскольку это мальчик. Пусть он принесет тебе удачу. Пусть у вас тоже родится мальчик. Вот.
