Но почему они выбрали именно Вобрена? Кто его направил в Биарриц, чтобы он там познакомился с мексиканцами? Бэйли говорил мне, что Жиль хотел присутствовать на торгах, поскольку продавался не только замок, но и его обстановка. По мнению Вобрена, там были стоящие вещи. Вот только любимый Вобреном XVIII век — не та эпоха, которую почитают в Стране Басков. Из рассказа тетушки следует, что Жиль должен был проникнуться сочувствием к семье Варгас и помочь им приобрести замок. Так кто же стал посредником между этим «славным» семейством и Вобреном?
— Бэйли этого не знает?
— Он мне ничего об этом не говорил, но… — Альдо посмотрел на свои часы. — Я позвоню ему. Англичанин должен быть еще в магазине…
Князь вернулся через несколько минут: Бэйли практически ничего не знал. С его слов, однажды вечером Вобрен вернулся в магазин после аукциона в особняке Друо и сказал верному Бэйли, что ему сообщили об интересных торгах недалеко от Биаррица и что он едет туда на следующий же день. Ему необходимо посмотреть вещи до дня торгов. Пусть Бэйли, как всегда, занимается текущими делами. Вобрен добавил, что остановится в гостинице под названием «Дворцовая» и будет держать Бэйли в курсе событии.
— Вот так! Ему известно не больше, чем нам. -Альдо оглядел присутствующих. — Что же касается Жиля, то из Парижа уехал человек, которого мы все хорошо знаем, уверенный в себе, оптимистично настроенный и находящийся в прекрасной форме. Он дал о себе знать только через восемь дней. Но когда Вобрен наконец позвонил, Бэйли почувствовал: что-то произошло с его боссом. Когда же он увидел Вобрена, то ужаснулся перемене, произошедшей с ним. Должен признать, что бедняга до сих пор находится под впечатлением, а его британская невозмутимость начинает ему изменять…
На следующий день после обеда служба доставки привезла на адрес маркизы де Соммьер запечатанный сургучом пакет. В нем оказалась пудреница из слоновой кости с миниатюрой Изабэ и визитная карточка, подписанная доньей Луизой де Варгас. Вдова благодарила маркизу за подарок и просила принять его обратно. Так как он предназначался для счастливых супругов, они не считают себя вправе обладать им. В течение дня в дом маркизы звонили друзья: леди Мендл, супруги Мальдан и Вернуа — и сообщали, что им также вернули их свадебные подарки. Адальбер пришел на ужин и принес свой собственный подарок — китайскую вазу XVIII века, приобретенную им у конкурента Вобрена. Он ее преподнес покрасневшей от радости Мари-Анжелин.
— Ну зачем это? И почему мне?— Она не подходит мне по стилю, — ответил археолог. — Только древнеегипетские канопы[271] имеют право находиться в моем доме. А этой вазе лучше будет у вас. И потом, вы заслуживаете того, чтобы вам делали подарки. Вы нам столько раз помогали…
Смутив старую деву, он расцеловал ее в обе щеки и повернулся к Альдо:
— А ты на особом положении, верно? Или тебе вернули твои картины?
— Ты же видишь, что нет. Ромуальд сообщил, что их вывезли из особняка. Едва ли это сделано ради того, чтобы вернуть их мне…
— И все-таки это странно!
— Нет так уж и странно, — сказала Мари-Анжелин, прижимая драгоценную вазу к сердцу и намереваясь отнести ее в свою спальню, — если исходить из того, что метят именно в вас, используя вашу дружбу с Вобреном.
— В меня?
— Именно! Вы отлично разбираетесь в драгоценностях. Ведь это вы смогли восстановить пектораль Первосвященника[272]. Если бы не было этого ожерелья, о котором доподлинно неизвестно, зло оно несет или добро, я бы списала все это на простое мошенничество. Люди решили завладеть состоянием прекрасно обеспеченного простофили, наивного, находящегося в вечном поиске абсолютной любви. Но есть изумруды, и вы, как будто случайно, оказываетесь свидетелем исчезнувшего жениха!
— Не забывайте, что Жиль исчез вместе с ожерельем! Вобрен пропал, и я ему не нужен.
— А если это был не тот Вобрен? Прозвучавшая фраза камнем упала в наступившую тишину. Первой ее нарушила тетушка Амели:
— Не живет ли в этой прелестной вазе джинн, как и лампе Аладдина? Не он ли подсказывает вам такие странные идеи?
— Возможно, Мари-Анжелин права, — прокомментировал Адальбер. — А ты что скажешь?
Альдо неторопливо закурил сигарету, глубоко натянулся и только потом ответил:
— Что возможно все, если на карту поставлены драгоценные камни исключительной ценности. Тебе это известно не хуже, чем мне. Но как выцарапать истину из этих непробиваемых мексиканцев?
И очень скоро он ее узнал…
Один день прошел без новостей и событий. На следующий вечер обитатели особняка на улице Альфреда де Виньи уже заканчивали обед и лакомились шоколадным суфле, которое особенно удалось Евлалии. Кухарка сочла полезным включить его в меню, чтобы немного поднять настроение «своей» семье, которая в этом очень нуждалась. И ей это удалось. Суфле было настолько восхитительным, что маркиза решила нарушить привычный порядок и выпить кофе за столом.
Едва Сиприен внес поднос с чашками, как у входной двери раздался звонок. Тетушка Амели подняла бровь:
— Ты кого-то ждешь? — спросила она Альдо.
— Я бы вас предупредил. И это не Адальбер. Он сейчас заканчивает свое выступление в Академии древних письменностей и литературы. Кстати, он бы предпочел остаться с нами.
Спустя минуту старый дворецкий маркизы принес на маленьком серебряном подносе письмо.
— Его только что передали, — сказал он, подавая письмо Морозини, — и ждут ответа…
На белом конверте не было никаких надписей, а внутри оказался листок с напечатанным на машинке текстом. Внизу стояла подпись, напоминающая неразборчивый иероглиф. Текст оказался коротким:
«Машина ждет вас на другой стороне улицы. Если вы хотите увидеть вашего друга Вобрена живым, садитесь в нее. Шофер отвезет вас. Если вы известите полицию, последствия будут плачевными. Вам нечего опасаться…»
Альдо, словно пружина, вскочил из-за стола:
— Скажите, что я сейчас спущусь! — он протянул записку тетушке Амели. План-Крепен подошла к маркизе и принялась читать через ее плечо.
— Вы поедете? — встревожилась она. — Как? Один?
— А вы видите другой выход? Разумеется, я поеду! Наконец-то найден хотя бы кончик путеводной нити! Достаточно уже бегать по кругу!
Выйдя из дома, Альдо увидел стоявший у противоположного тротуара внушительный черный автомобиль. Из-за низкого напряжения в фонарях в лот вечер улица была плохо освещена. Рядом с задней дверцей стоял мужчина в ливрее шофера. Он открыл ее, и, когда Альдо сел в машину, быстро закрыл ее за своим пассажиром. На ключ! Все произошло так быстро, что Альдо не
