неожиданному прозрению Мари-Анжелин. И в то же время он чувствовал, как груз этой информации практически раздавил его. Репутация, которой он так гордился, теперь работала против него. Она могла уничтожить не только самого Альдо, но и других дорогих ему людей… При мысли об этом князь едва справился с приступом паники. Он хранил молчание. Незнакомец первым потерял терпение:
— Ну что? Вы намерены отвечать? Или подождем до завтра?
— Вы ставите меня перед непреодолимым препятствием. Что вы хотите от меня услышать?
— Что вы согласны и принимаетесь за работу…
— И с чего мне начинать? Если верить россказням дона Педро, которые я слышал в комиссариате полиции, ожерелье вернулось в Мексику через двадцать лет после того, как Кортес его оттуда вывез. Так как Карлос Ольмедо его сохранил, то украшение осталось в семье…
— Причем оно там оставалось достаточно долго, чтобы превратиться в легенду, пережившую века. Карлос Ольмедо не вернулся в Испанию, чтобы ожерелье могло остаться в стране, где похоронена его возлюбленная Таэна. Индейцы знали об этом, но ожерелья никогда не видели. Карлос прятал его в месте, известном только ему одному. Тайник стал семейным секретом, который отец, находясь на смертном одре, открыл старшему сыну, заставив того поклясться, что ожерелье никогда не увидит света. Для индейцев этого было достаточно. Они были уверены в том, что боги не покинули их, что Кетцалькоатль, Пернатый Змей, по-прежнему с ними… Известие об исчезновении ожерелья породило бурю. То, что Ольмедо принадлежат к древней кастильской знати, всегда являлось надежной гарантией. Даже инквизиция не пыталась затрагивать вопрос о драгоценности после одной неудачной -кстати, достаточно неловкой — попытки, закончившейся ритуальным убийством! Церковь поняла, что к этой стране, слишком большой и полной тайн, действуют неизвестные мощные силы…
— Если я правильно понял, — прервал эти рассуждения Морозини, — это бесценное украшение служило защитой для вашей семьи?
— Разве я говорил, что речь идет о моей семье?
— Это неважно. Украшение гарантировало семье Ольмедо покой и процветание. А как же проклятие, наложенное на камни Куаутемоком?
— Скажем так: оно дремало. О воровстве забыли, ожерелье вернулось в Мексику и было похоронено под грузом многовековой тайны. Боги хранили спокойствие, как и семейство Ольмедо, и так и должно было продолжаться, но страна обрела независимость. Индейцы снова подняли голову, уверенные в том, что ожерелье хранится в их стране где-то под землей. Затем явился австрияк, эрцгерцог Максимилиан, которого Европа хотела сделать императором. Рядом с ним была женщина…
— Его супруга Шарлотта, дочь короля Бельгии…
— Нет, другая. Очень юная, красивая, амбициозная и очень хитрая. Она знала намного больше, чем можно было бы ожидать от придворной дамы, и ей удалось невероятное. Дон Алехандро, дед дона Педро, только что потерявший жену, влюбился в нее и захотел на ней жениться. Она согласилась выйти за него, а затем выпытала у него секрет изумрудов. Для нее это оказалось просто, как детская забава. Но дон Алехандро не знал, что его избранница любит Максимилиана и ненавидит Шарлотту, от которой мечтает избавиться. Женщине нужны были изумруды, чтобы получить власть над Максимилианом и утвердить его протекторат над всей страной. Итак, она украла изумруды и испарилась. Когда дон Алехандро понял, что стал жертвой обмана, он повесился. Ольмедо принял такую же смерть, как император Куаутемок.
Слушая незнакомца, Морозини испытывал странное ощущение. Ему казалось, что его собеседник пересказывает выученный урок. Из-за этого голоса, звучащего без всякого выражения и потерявшего мягкий акцент, величественная история прекратилась в сухой отчет.
— Если я вас правильно понял, новый император Мексики получил ожерелье из рук этой женщины? Как ее звали?
— Графиня Ева Рейхенберг. Что же касается изумрудов, то, возможно, Максимилиан их действительно получил, а, возможно, и нет…
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что сказал. Больше я ничего не знаю. Теперь ваша очередь завершить эту историю.
— Это чистой воды безумие! Вы хотите, чтобы я отыскал камни, которые пропали…
— Примерно в 1865 году. Это не такое уж давнее прошлое для человека, великолепно завершившего историю с пекторалью Первосвященника Иерусалимского храма.
— Вы забываете о том, что я работал не один, и у меня были хотя бы какие-то наметки. В этом случае у меня нет ничего. Максимилиан был расстрелян в 1867 году по приказу индейца Хуареса. Одному богу известно, в чьи руки попало его немногочисленное имущество. Императрица Шарлотта отправилась в Европу просить помощи для агонизирующей империи у Наполеона III. Она увезла с собой все драгоценности, их список известен. Если ваша графиня Рейхенберг ее ненавидела, то едва ли она добровольно отдала императрице изумруды. Ожерелье не просто легендарное. Его камни имеют астрономическую стоимость. Я как-то плохо представляю себя рыщущим по Мексике и перекапывающим каждую пядь земли!
— Никто вас об этом не просит! Ожерелья в Мексике нет. Я в этом уверен!
— Откуда такая уверенность?
— Это вас не касается! Делайте то, что вам говорят…
— Еще один вопрос!
— Последний!
— Вы сказали мне, что Жиля Вобрена ввела в заблуждение грубая подделка. Значит, существует копия этого ожерелья?
— Да. После смерти дона Алехандро его сын дон Энрике в знак уважения к памяти отца и ради своей семьи, не желавшей поверить в его самоубийство и считавшей смерть отца насильственной, заказал копию. Ее изготовили из поддельных изумрудов, а ювелир прожил так мало, что не успел никому ничего рассказать. Вот почему, когда сын дона Энрике — дон Педро — вынужден был бежать из Мексики, женщины его семьи, донья Луиза и донья Изабелла, верили, что семейная реликвия с ними.
— Но если все в это верили, зачем же было эмигрировать?
— Местная власть конфисковала земли помещиков. А дон Педро получил мистическое предупреждение: если он не хочет быть убитым, то ему следует уехать и сделать все возможное, чтобы вернуть изумруды. Только с ними он сможет вернуться в страну и даже вновь обрести свои земли и состояние.
— Иными словами, об этой истории знал кто-то еще. И этот кто-то обладает такой властью, что сумел напугать дона Педро. В это трудно поверить, не так ли?
— Он испугался не за себя. В любом случае, это вас не касается. Для этого вечера вполне достаточно, давайте на этом остановимся. Вам пора приниматься за работу… И помните, что на кону стоит жизнь этого безумца, вообразившего себя прекрасным принцем. Добавлю, что вам лучше поторопиться. Иначе условия его содержания существенно ухудшатся…
— Какой срок вы мне даете?
— Скажем… три месяца. Затем нам, возможно, придется прибегнуть к другим средствам, чтобы подстегнуть ваше усердие. А теперь уходите. Вас отвезут
