Губы Лукаса стали мягче. Он ослабил железную хватку на ее запястьях, шептал ей по-испански слова, сулившие исполнение всех ее тайных сексуальных желаний. И женщина в его руках расслабилась. Он почувствовал это мгновенно по тому, как прижимались ее груди к его груди, бедра – к его бедрам. Она капитулировала, признавая его главенство… Теперь можно было бы и отпустить ее…
Лукас отступил. Женщина дрожала. Адвокат замер с выпученными глазами.
– Итак, – Лукас старался говорить так, как будто ничего не произошло, – мы выясним, наконец, правду?
– Правду? Правда состоит в том, что вы…
– Алиса! – Адвокат ожил и проворно вклинился между ними. – Не говори того, о чем потом пожалеешь.
– Отличный совет, amada.
– У меня есть совет для вас, мистер Рейз, – процедила она. – Убирайтесь вон из моего дома!
– Твоего? Похоже, я что-то не так понял. – Лукас посмотрел на Нортона. – Ваш клиент оставил данное процветающее ранчо этой женщине? Как вы ее назвали? Алисе? – Лукас сложил руки на груди. Он просто источал сарказм. – А кто у нас Алиса? Служанка? Повариха? Конюх? Насколько я понял, Эль Ранчо Гранде принадлежит теперь мне. Все здесь – от высушенных пастбищ до разрушенных сараев – мое! Так, Нортон?
Адвокат оттянул пальцами воротник рубашки, как будто тот душил его.
– По существу так, сэр. Но, боюсь, все не так просто…
– А что в этом сложного? Моего деда обманом вынудили купить это никому не нужное ранчо, дед обманом заставил меня приехать сюда, и теперь вы говорите мне, что есть еще какие-то сложности! Может, теперь я должен вырвать принцессу из лап огнедышащего дракона? Она прикована в высокой башне…
Нортон издал какой-то фыркающий звук, Алиса рассмеялась, но Лукас услышал горечь в этом смехе.
– Только попробуй снова смеяться надо мной! – Он подскочил к ней с побелевшим от ярости лицом. – Клянусь, ты пожалеешь об этом.
– О чем я жалею, – выкрикнула она ему в лицо, – так это о том, что не дала Bebe затоптать вас.
– Как мило. Надеюсь, своему любовнику ты демонстрируешь большую покладистость.
– Кому? – побледнел адвокат. – Сэр, позвольте вам объяснить, кем является эта женщина.
– Я уже понял. Меня интересует только одно – это ранчо теперь мое или нет? И что это за сложности, о которых вы все время говорите?
– Ну…
– Конечно, ранчо принадлежит ему, Тадеус, – насмешливо ответила женщина, обращаясь к адвокату. – Ведь он и есть «Рейз корпорейшн».
Лукас, наконец, понял, что происходит. Дед купил это бесполезное ранчо, Макдоноу умер, и теперь его любовница в ярости, поскольку была уверена, что ранчо останется ей.
Еще минуту назад Лукас был готов избавиться от ранчо, пустив его на благотворительность, теперь же он решил сражаться за него с этой женщиной до победного конца, а потом… пустить на благотворительность.
– А ты хотела бы, чтобы оно принадлежало тебе? – вкрадчивым голосом спросил он. – Не так ли? Это и есть условие? Та самая «сложность»?
– Ранчо принадлежит мне! По закону – юридическому, человеческому…
– Конечно, amada. Если вспомнить, каким трудом ты его заработала.
В лицо женщины бросилась краска.
– Вы не понимаете, о чем говорите!
– Понимаю. Понимаю, каково тебе было спать со стариком, ублажая его в постели…
– Ах ты, мерзкий сукин сын! Я пойду в суд с этим контрактом и выиграю дело!
– У тебя есть миллион долларов? Именно столько тебе будет стоить увидеть меня и моих адвокатов в суде.
– Вы – не напыщенный осел, мистер Рейз. Вы – дурак.
Лукас сделал шаг по направлению к ней, но Нортон решительно встал между ними.
– Алиса! Принц Лукас! Мой клиент мертв, но я имею честь представлять его интересы.
То, что адвокат неожиданно проявил твердость характера, возымело действие. Проблема носила юридический характер, и Лукас не мог позволить своей ярости возобладать над здравым смыслом.
– Хорошо, – холодно сказал он. – Давайте говорить по существу. Или вы вытащили меня в такую даль, чтобы сообщить, что эта женщина собирается оспаривать в суде факт продажи ранчо и доказывать, что оно принадлежит ей? Потому что, если это так, вынужден сообщить, что она проиграет – у нее нет никаких юридических оснований.
– Согласен, сэр. Но опять-таки проблема не в этом.
– Тогда в чем? – Боже, как он устал! Он мечтал о хорошем обеде и крепком сне, но что-то подсказывало ему, что в ближайшее время ничего из этого ему не светит.
– Скажи ему, Тадеус.
Лукас посмотрел на Алису – ее лицо ничего не выражало, но в глазах полыхала ненависть…
Внезапно его усталость как рукой сняло. Он представил, как изменяется этот взгляд под его ласками, как он обнимает и целует ее. И как она отвечает, как умоляет его заняться с ней любовью.
Лукас отошел к темному окну и стал смотреть, как ветер гнет деревья и дождь стучит в стекло. Он никуда не сможет уехать, по крайней мере, до утра. А значит, должен взять себя в руки и решить все проблемы на месте.
– Как ни странно, она права. Пора сказать мне остальное, Нортон. Уверен, что меня это позабавит.
– Его Высочество приказывают, Тадеус. Повинуйся.
– Не забывайся, amada, – мягко предостерег Лукас.
– Да, Алиса. Ты только ухудшаешь ситуацию.
– Это ты все испортил. Если бы ты сделал так, как я просила, просто проигнорировал…
Лукас ударил кулаком по столу – он больше не мог сдерживаться.
– Черт все побери! Говорите, наконец, какие проблемы с этим контрактом! Что вы скрываете? Иначе, клянусь, Нортон, я сделаю так, что вы лишитесь права быть адвокатом!
Тадеус взял со стула портфель и достал толстую папку.
– Только помните, сэр, я говорил Алоизу, что это безумие.
– Безумие? – горько рассмеялась женщина. – Это аморально! Неэтично! Только в плохой мелодраме можно встретить такое…
– Когда вы двое вдоволь наговоритесь, – вмешался в полемику Лукас, – не будете ли вы так любезны ввести меня в курс дела?
Адвокат открыл, было, рот, но тут же закрыл его снова. Женщина вскинула подбородок – она выглядела очень красивой, гордой и… неприкасаемой.
– Тадеус – трус, поэтому я сама расскажу все, а потом мы вместе посмеемся. Не хочу вас разочаровывать, мистер Рейз, но Алоиз не был моим любовником. Он – мой отец.
– Ты – дочь мистера Макдоноу?
– Приемная. Моя настоящая фамилия Монтеро. И между мной и Алоизом никогда не было никаких иных отношений, кроме отношений отца и дочери.
– Алиса, – перебил адвокат, – это старая история.
– Ты прав, Тадеус, но наш уважаемый гость ждет ответов на свои вопросы, и я их даю. Моя мать умерла, как и Алоиз. Не могу сказать, что скучаю по нему, особенно сейчас, когда он вовлек меня во все это… Я понимаю, что вам это не очень интересно, Ваша Светлость, но мы все стали участниками этой жалкой мелодрамы, так что не обессудьте.
