— Внемли моим предостережениям, женщина! Уходи отсюда скорее или пеняй на себя.
По резкому выговору Холли поняла, что перед нею чужестранец. Скорее всего один из дикарей-валлийцев, совершающих набеги на западные границы владений Эжена де Легге. Она несмело шагнула вперед.
— Вы задумали что-то недоброе, сэр?
Ответ она уже предвидела. Если бы незнакомец желал ей зла, она бы не избежала самого страшного, что может сделать в пустынном месте с одинокой женщиной мужчина. И зачем ему предостерегать ее?
— Задуманное мною не имеет никакого отношения к тому, к чему меня принуждают.
Нагнувшись под низко нависшую ветку, Холли нырнула в испещренную пятнами лунного света тень вяза.
— А, вы любите загадки! Может быть, вы соблаговолите ответить на один мой вопрос?
Увидев, что пути к дальнейшему отступлению отрезаны, рыцарь скрестил руки на могучей груди, возводя этим жестом непреодолимую линию преграды.
— Если я сделаю это, ты уйдешь?
Его слова задели самолюбие Холли. Девушка привыкла к тому, что мужчины наперебой добиваются ее общества. Поведение же незнакомца начинало оскорблять ее.
— Если вам так будет угодно, — холодно ответила она.
Они стояли вплотную друг к другу, и Холли пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть рыцарю в лицо. Она не переставала поражаться его могучему телосложению. Наверное, это опасно — издеваться над ним.
— Почему вы преследовали меня? — тихо спросила Холли. — И почему, догнав, тотчас же отпустили?
Рыцарь застыл, словно превратился в каменное изваяние. Сердце Холли успело судорожно стукнуть несколько раз, прежде чем незнакомец заговорил:
— Я должен был встретиться здесь со своей возлюбленной. И ошибочно принял вас за нее. Когда при моем приближении вы бросились бежать, я вообразил, будто это моя милая решила поиграть в прятки, как мы нередко делаем.
Холли до боли отчетливо представила себе, каким будет исход игры, независимо от того, кто окажется победителем. Похоже, нежное очарование поцелуя незнакомца было лишь иллюзией. Она просто расстроила тайное свидание двух влюбленных. Холли опустила голову, застигнутая врасплох его словами.
Должно быть, болезненный стон рыцаря ей почудился, ибо, когда девушка подняла голову, лицо его снова было бесстрастным. Словно придя к какому-то окончательному решению, он опустил руки.
— Не смотрите на меня так печально, миледи. Время еще есть. Возможно, я успею заставить вновь заалеть ваши щечки, прежде чем сюда придет моя возлюбленная.
Холли сделала шаг назад.
— Не думаю, сэр. Скорее мои цветы увянут, чем я одарю ими такого непостоянного кавалера.
Рыцарь оторвался от ствола дерева. В его движениях сквозила откровенная угроза.
— Значит, я непостоянен? А что можно сказать о вашей целомудренности, если вы с такой легкостью раздаете свои поцелуи незнакомцам?
Его слова в силу своей справедливости еще больнее ранили Холли. Девушка отшатнулась назад, наступила на край плаща. Неудивительно, что рыцарь счел ее ветреной.
Она ничем не опровергла такое суждение. Но даже охватившее ее смущение не помешало ей нанести ответный удар.
— Возможно, я и впредь буду одаривать своими поцелуями незнакомцев, но вы, сэр, можете быть уверены: вас я ими больше не осчастливлю!
Жалея только о том, что она не вняла предостережениям незнакомца раньше, Холли, стремительно развернувшись, бросилась бежать и тотчас же вынуждена была остановиться. Решив, что это рыцарь схватил ее за волосы, она закрыла глаза, с ужасом ожидая, что сейчас он повергнет ее на землю и безжалостной рукой сорвет с нее одежду.
— Советую вам в следующий раз заплетать волосы.
Насмешливый голос донесся с расстояния нескольких футов, и Холли поняла, что рыцарь погнался за ней только в ее распаленном воображении.
Она робко оглянулась. Ее держала за волосы не человеческая рука, а ветвь вяза. Девушка потянула прядь, но неловкое движение лишь еще туже затянуло узел. Плененная, словно кролик в силках, она вынуждена была покорно ждать, что рыцарь придет к ней на помощь.
Когда его огромная тень упала на нее, Холли испуганно облизала губы и тотчас же пожалела об этом. Они все еще хранили непривычный, но очень приятный вкус поцелуя незнакомца: прохладу мяты, смешанной с запахом мускуса и хмеля.
Рыцарь выхватил из-за пояса кинжал, и у Холли пересохло во рту. Смертоносное оружие казалось игрушечным в его огромной руке. Девушка невольно вскрикнула.
— О господи, прекрати скулить! Я не собираюсь перерезать тебе горло.
Рыцарь взялся за запутавшуюся прядь. Его кинжал сверкнул в лунном свете, и Холли почувствовала, что снова обрела свободу. Она жалобно всхлипнула. Рыцарь застыл, учащенно дыша, и пристально взглянул на нее, не понимая, чем вызваны ее слезы.
Холли попыталась объяснить причину своего расстройства.
— Простите меня, сэр. Просто ни одно лезвие еще никогда не прикасалось к моим волосам. С самого моего рождения.
Рыцарь скользнул взглядом по ниспадающей до талии черной гриве.
— А расческа? Расческа вторгалась в эти святые угодья?
— Ну конечно! Нянька каждый вечер подолгу расчесывает гребнем мои волосы, прежде чем я лягу в кровать. Рыцарь фыркнул.
— А я думал, вы спите сидя, чтобы не помять драгоценные локоны.
Холли в ответ на это наморщила бы презрительно нос, но отец Натаниэль хорошенько заставил ее усвоить, что от подобных гримас на лице образуются неизгладимые морщины.
— Сэр, если вы намерены вдоволь насмехаться надо мною, я позволяю вам продолжать.
Однако она не дождалась от него ответа. Рыцарь был занят тем, что осторожно распутывал с ветки обрезанную прядь. Его учтивая сдержанность вывела девушку из себя так, как это не удалось сделать его издевкам.
Холли прикоснулась рукой к голове, ожидая наткнуться на зияющую проплешину. Не удержавшись, она бросила украдкой взгляд на шелковистый черный локон, который рыцарь держал на ладони, словно ценную добычу. Бережно держа ее локон, он покачал головой. Когда он поднял глаза, они светились восхищением.
— А теперь оставьте меня, миледи, и я буду считать эту прядь трофеем, захваченным в битве, которая замышлялась, но так и не состоялась.
Зачарованная блеском его глаз, Холли заколебалась, сознавая, что это последнее предупреждение, которое делает ей рыцарь. Ее дыхание участилось от необъяснимой смеси страха и радостного предчувствия, когда она поняла, какая судьба ее ждет в руках незваного гостя, если она не внемлет этому предостережению.
На мгновение бесстрастное выражение сменилось на его лице откровенной завораживающей чувствительностью. Он боялся того, что сделает с ней, если у нее не хватит ума быстро исчезнуть отсюда.
