только на женщин, но и на большинство мужчин.
– Пока ничего не могу сказать вам о своем впечатлении, – спокойно приняла столь своеобразное признание Софья Михайловна и тут же вновь удивленно расширила глаза.
Прямо перед ней чуть ли не из воздуха материализовался лишенный вычурности и оттого особенно красивый букет цветов.
– Это мне? – уточнила не привыкшая к подобным, без всякого официального повода, подношениям Софья Михайловна.
– Конечно вам. – Игорь протянул букет, умудрившись одновременно приложиться губами к руке хозяйки дома.
«Мило, но банально, – подумал Аркадий Михайлович. – Софочку этим не проймешь».
– Благодарю, – сестра усмехнулась и нарочито церемонным жестом указала гостю путь в гостиную, прямо к накрытому столу, при виде которого Казик уже полчаса истекал слюной.
– А руки помыть можно? – спросил гость.
– Извольте. Ванная вот там, чистое полотенце висит.
«Мелочь, но Софочке действительно понравится», – прикинул Казик, хорошо знавший, до чего сестра не любит, когда кто-то садится есть с немытыми руками.
– Вы, Софья Михайловна, наверное, решили, что я научился нескольким приличным манерам, а так просто громила и голова у меня пустая, – заявил Вандовский минут через двадцать после начала застолья.
– С чего вы взяли? – слегка опешила от такой прямоты Софья Михайловна.
– А мне так кажется, – пожал плечами громила и в очередной раз улыбнулся.
– Ничего подобного! – тут же воспротивилась хорошо воспитанная хозяйка дома и принялась объяснять, что никогда не судит о людях поверхностно, и внешность у Игоря очень даже приятная, и манеры у него действительно приличные, и за цветы спасибо, хотя цветы зимой, просто так, без всякого повода, это лишнее.
– Как же лишнее?! Я же не мог прийти в дом первый раз, причем к даме, без цветов. Я же вам понравиться хочу! – выдал Игорь.
– А вам обязательно надо мне понравиться? – дама посмотрела с иронией.
– Обязательно! – без малейшей иронии заверил Вандовский. – У меня же корыстный интерес!
– Корыстный?!
– Ну, конечно! Мой шеф, Дмитрий Данилович Сафьянов, очень хочет, чтобы Аркадий Михайлович провел серию психологических тренингов на его предприятии в Градовске. А я хочу, чтобы вы были совсем не против и отпустили Аркадия Михайловича со мной в командировку.
– Аркадий Михайлович – взрослый человек. Я ему не нянька, чтобы отпускать или не отпускать. – Софья Михайловна покосилась на брата, но тот лишь взор потупил.
– Не скажите! Я с Аркадием Михайловичем едва знаком, но уже понял: если мой шеф и я хотим, чтобы он согласился поехать в Градовск, надо, чтобы согласились вы. Вот я и явился в гости познакомиться и стараюсь произвести на вас хорошее впечатление. Как вы думаете: у меня есть шанс?
Несколько секунд Софья Михайловна молча взирала на странного в своей откровенности гостя и вдруг засмеялась.
– А вы хитрец!
– Да о чем вы? – засмеялся в ответ гость. – Какие хитрости?! Чистую правду говорю! Хотя хитрить я умею, это точно! И сначала так и хотел. А потом решил напрямую, как есть.
«А он умный парень, и весьма артистичный, – оценил Казик, – пожалуй, Софочка ему и впрямь поверит».
Уже через два часа сестра верила всему, что нес Вандовский, а после его ухода заявила, что новый знакомый Аркадия Михайловича очень приятный молодой человек, причем заслуживающий всяческого доверия, и то, что он работает у Дмитрия Даниловича, уже само по себе – хорошая рекомендация.
– Знаете, а у вас, Аркадий Михайлович, славная сестра, – сказал Вандовский, когда они уже сидели в купе поезда. – Только вы ее, кажется, побаиваетесь.
– Видите ли, Игорь Анатольевич…
– Просто Игорь. Мы же договорились! – прервал Вандовский.
– Хорошо, Игорь, – согласился Казик. – Так вот, вы совершенно правы, у меня очень славная, да что там славная – прекрасная! – сестра. Но она часто относится ко мне с истинно еврейским чувством материнства. Вы представляете, что такое еврейская мама?
– Чисто теоретически.
– Это вас будут готовы кормить грудью до вашей смерти от глубокой старости. Причем, если вы будете отказываться, на вас станут обижаться.
– У Софьи Михайловны нет детей? – выдвинул догадку Игорь.
– Ничего подобного! Это у меня нет детей, потому что я никогда не был женат. А у Софочки есть сын Давид, мой любимый племянник, но он живет далеко, в Америке.
– Понятно…
– Ничего вам не понятно, – вздохнул, впрочем, без всякой горечи, Казик. – Софочка была совсем немного замужем, а все остальное время мы живем вместе. Она старше всего на три года, но этого оказалось достаточно, чтобы она меня постоянно опекала. Причем меня она опекала гораздо больше, чем Давидика. Давидик с малолетства был очень толковым и самостоятельным мальчиком.
– А вы, значит, по мнению вашей сестры, не такой толковый и не такой самостоятельный? – усмехнулся Игорь.
– По мнению моей сестры, я хитрец, шельмец, авантюрист и обжора. Причем последнее – едва ли не самое страшное. Знаете, в большинстве еврейских семей еда – это культ. У Софочки это тоже культ, но с другого бока. Она делает все, чтобы я ел поменьше. А я делаю все, чтобы поесть всласть. Из-за этого мы регулярно ссоримся. Ну… и еще из-за того, что я влезаю своим носом туда, куда влезать порой небезопасно.
– Например, в чужие преступления? Дмитрий Данилович считает, что это у вас хорошо получается.
– О, Игорь… – вновь вздохнул, на сей раз печально, Казик. – Мы с Софочкой всю жизнь жили в Киеве. Там жили наши родители, дедушки с бабушками, в общем, все… И вот в одночасье нам пришлось оттуда уехать. А все потому, что я влез в преступление одного очень большого человека… К счастью, нашелся другой человек, который помог нам благополучно перебраться в Сибирь, быстро выхлопотал нам российское гражданство, и в результате нам грех жаловаться на жизнь. Но для Софочки это было очень большим испытанием, она очень боялась, что и здесь я не удержусь и снова во что-нибудь влезу… И я влез, с тем же Дмитрием Даниловичем. И влезал в другие дела. И наверняка буду влезать дальше, потому что я авантюрист. И я буду всячески хитрить, потому что не хочу расстраивать Софочку. И вообще… Я думаю, нам надо пойти в вагон-ресторан. В конце концов, я ведь не только авантюрист и хитрец, но еще и обжора!
Уже за кофе Казик сказал:
– Обо мне, Игорь, вы кое-что узнали. Но я очень мало знаю о вас.
– Так нет проблем! – легко отреагировал Вандовский. – Мне тридцать три года, я единственный ребенок в семье, родители у меня инженеры, слава богу, живы, здоровы и оба еще работают. Сам я не женат и никогда не был женат, детей тоже не имею, хотя к женщинам отношусь очень положительно.
