правилам, считалось западло.
Мама Славы Романцева работала на заводе горного оборудования, а папа – на металлургическом, и это обеспечивало сыну совершенно особый статус: у малолетних представителей заводских кланов он выполнял роль посредника, миротворца, сызмальства научившись ловко лавировать между разными интересами и успешно разруливать сложные ситуации. И этот опыт, приобретенный в детстве, много раз помогал Романцеву во взрослой жизни.
Он помнил город почти сплошь состоящим из деревянных домов, многие из которых были построены еще при царе. В одной комнате подчас жили целой семьей, но тогда ему, мальцу, это казалось естественным. Уже позже он осознал, насколько же город припозднился в своем инфраструктурном развитии. По всей стране шло бурное строительство, миллионы людей переезжали пусть в маломерные, но отдельные, квартиры, появлялись новые современные здания, прокладывались дороги, а Градовск самодовольно гордился производственными успехами своих заводов, начисто позабыв, в каких условиях живут те, кто эти успехи обеспечивает.
Перелом произошел резко, когда неожиданно отправили на пенсию главного хозяина города – первого секретаря горкома КПСС. Ему исполнилось шестьдесят, что для крупного партийного функционера тех времен считалось возрастом самого расцвета. Отправили, естественно, достойно, с почетом, вручив какой-то орден, однако весь Градовск сплетничал: этот нежданный отдых – результат работы некой высокой комиссии, проверявшей социальное развитие города. А комиссия приехала потому, что «на верх» пошли многочисленные жалобы: дескать, развитие производства, перевыполнение плановых заданий – это, конечно, правильно, но партия и правительство требуют еще и заботы о честных тружениках, о том, чтобы расцветали советские города, а вот на это-то местное руководство никакого внимания не обращает, ничего толком не сооружает, кроме пристройки к зданию горкома партии и горисполкома. Вероятно, эта самая пристройка и сыграла ключевую роль. Никто, разумеется, новостройку останавливать не стал, однако первого секретаря «остановили», после чего его преемник со всей активностью занялся общегородской инфраструктурой.
В дальнейшем Вячеслав Васильевич учел и этот опыт: ты можешь все силы отдавать экономике, но если хочешь иметь поддержку населения, в первую очередь демонстрируй заботу о простых человеческих нуждах.
После школы Слава поехал учиться в Свердловск (ставший впоследствии Екатеринбургом), в Уральский политехнический институт. Жил в общаге в комнате на пять человек, с туалетом в конце коридора, с душем, который работал всего два раза в неделю. Это было интересное, счастливое время.
Однокурсник Лёня Бузмакин поселился с ним в одной комнате, и они сдружились сразу, накрепко, хотя во многом разнились. Романцев был крупным и внешне внушительным. Бузмакин – щупловатым и внешне неприметным. Романцев исповедовал четкие правила: это – можно, это – нельзя. Бузмакин любил исключения: если не позволительно, но очень хочется, значит надо попробовать. Романцев умел учитывать чужие интересы, тонко используя их в интересах собственных. Бузмакин умел собственные интересы превращать в интересы других. Романцева с самого начала тянуло к практическим делам, и он уже на третьем курсе начал подрабатывать на машиностроительном заводе. Бузмакина увлекала общественная стезя, и он с азартом ринулся в комсомольскую деятельность. После института Романцев распределился на машиностроительный завод, где впоследствии дорос до главного инженера. Бузмакин пошел сначала на комсомольскую, затем партийную работу, став в девяностых годах весьма авторитетным политтехнологом.
Именно Бузмакин двенадцать лет назад подал Романцеву идею попробовать себя на выборах мэра Градовска. А почему бы и нет? Крепкий хозяйственник и опытный управленец вполне востребован в родном городе, где живут родители и куда Романцев наведывался по крайней мере раз в год, сохранив многие связи. Да, Градовск – это не Екатеринбург, однако же и не деревня Замухрышка. Быть здесь первым во многом более заманчиво, чем сто тридцать первым в столице Урала.
Бузмакин организовал предвыборную кампанию, по справедливости разделив с новым мэром лавры победителя. Позже были еще одни выборы и еще одни, но они уже проходили в рамках плановых мероприятий – жителей Градовска вполне устраивал их земляк на посту руководителя города.
Устраивало это и лично Бузмакина, который мог получить любой пост, но предпочел иметь должность хоть и солидную, но достаточно свободную от строго прописанных должностных обязанностей. Все и так знали, кто в доме второй после хозяина. Знал это, разумеется, и сам Романцев, и его это тоже устраивало. Да, хозяин он, а Лёня за ним, хотя время от времени как раз и выходит вперед. Но лишь для того, чтобы прикрыть собой друга. Потому как есть ситуации, в которые мэру, человеку публичному, соваться вовсе не следует. А что свою выгоду Лёня никогда не упускал – и материальную, и моральную, – так это дело понятное: быть у водицы и не напиться?
Опыт многолетней дружбы дал Романцеву еще один ценнейший опыт: уважай личные интересы надежных людей.
И вот теперь Лёню убили.
Кто? За что? И на первый вопрос, и на второй можно было дать множество ответов, но ни одного абсолютно точного. Прошли три недели, полиция перетрясла все, что могла, но не выдала ни одной достоверной версии. И вот теперь появятся эти двое… Совершенно ему, Романцеву, неведомые, чужаки в этом городе, люди, на чей приезд он согласился, потому как не смог устоять перед напором Лёниной жены Валентины. Она уговаривала, и он не посмел отказать. Она заподозрила работников его Аппарата, и он не отважился послать ее к чёрту. Валентина, конечно, права: к Аппарату следователи почти не приближались. Однако сам мэр своим аппаратчикам верил, и если Валентине так уж требовалось подтверждение справедливости его веры, то, решил Романцев, пусть эти подтверждения и впрямь добывают люди со стороны.
Казик и Вандовский…
Вячеслав Васильевич отвернулся от окна, подошел к столу, взял две фотографии, покачал головой. Один похож на героя американского боевика, другой… на героя мультфильма. Странная парочка…
Впрочем, опять же по опыту, он знал: подчас самые неожиданные, самые странные люди и оказываются самыми полезными.
Зазвонил телефон, и секретарша проинформировала:
– Вячеслав Васильевич, в приемной Виталий Георгиевич Мазин.
– Пусть проходит, – распорядился Романцев и отодвинул стул около приставного стола.
Это место он выбирал всегда, когда предстоял доверительный разговор. А сейчас именно такой разговор и предстоял.
Руководитель городского следственного комитета полковник Мазин явился при параде, то есть в мундире, хотя обычно предпочитал штатскую одежду. Пожал протянутую мэром руку, сел на указанный стул, выложил на стол толстую папку.
– Я готов вам доложить, куда мы продвинулись, – сообщил он.
В принципе руководитель следственного комитета мэру никак не подчинялся, ничего докладывать, по большому счету, обязан не был. Но это если подходить формально. А реально… Когда живешь и работаешь в одном городе, границы формального заметно растворяются.
– А вы куда-то продвинулись
