знают. Это я ее заподозрила.
На лице Войнича медленно проступает облегчение. И — решимость.
— Дело в том, — продолжаю я, — что Галка выпала из окна около шести утра. Ну, об этом все знают. А в пять утра она поссорилась с Аминой и получила по морде прямо у меня на глазах, после чего взяла у мое ведро и куда-то ушла. Я ходила забрать ведро и узнать, чем она занималась во время убийства. Есть ли у нее алиби.
— И? — в умных темных глазах студента все еще светится решимость, которую я никак не могу разгадать. — Что сказала госпожа Амина?
— Ничего! Наплела какую-то чушь, что пыталась залить водой паука! И алиби у нее нет! Ну как… — под взглядом Войнича я все же даю волю охватившему меня раздражению, — как ее можно не заподозрить? Она идеальный кандидат! Я молчу только потому, что за убийство Мымры ей нужно памятник ставить! В этом вашем парке с шизофреническими скульптурами!
В глазах Войнича вспыхивает буря:
— Ты ошибаешься, у Амины есть алиби, — чеканит маг, забыв о привычке называть добавлять «госпожа», — она была со мной. Она брала ведро с водой для меня!
О, вот теперь мне понятно, почему Войнич среагировал на ведро. Собственно, он и сам это подтверждает — рассказывает, что именно из этого ведра преподавательница поливала грязной водой его находящуюся в состоянии алкогольного опьянения тушку. Пыталась привести в кондиционное состояние.
И делала это достаточно долго, так что выкинуть из окна Мымру она никак не могла.
— Нажрался ты, конечно, не вовремя, — замечаю я. — Получается, что пока Амина тебя прикрывает, у нее нет алиби. А когда перестанет, то алиби, конечно, появится. Но у ректора еще и появится повод выкинуть тебя из Академии.
— Не лечи мне голову, я и сам все знаю! — Войнич тянется пальцами к переносице. — У меня были проблемы.
Серьезный, решительный боевой маг исчезает. Вместо него снова появляется непутевый студент, способный нажраться в зюзю на ровном месте. А с такими у меня разговор короткий.
То есть длинный и полный нотаций!
— Все говорят «проблемы», ага. А хочешь я расскажу, как это бывает? Однажды я влюбилась в красивого молодого парня, который играл на гитаре и пил только на выходных, с друзьями. А потом я села в тюрьму на десять лет, а когда вышла, он был полностью спившемся алкашом. Я еще лет восемь потом с ним мучилась, пока на развод не подала, и все эти восемь лет он рассказывал, что спился из-за меня. Не выдержал позора из-за судимой жены и начал горе алкоголем заливать. Так что ты тоже там… заливай проблемы свои аккуратнее.
— Давай не будем мне мозг лечить, сам разберусь, — отмахивается студент.
Ха! Для тех, кто скептически относится к моим рассказам про Петьку и считает, что я приукрашиваю в педагогических целях, у меня есть доказательства!
Протягиваю Войничу руку ладонью вниз:
— Видишь шрам? Четыре рубца? Это от вилки. Я сказала Петьке о разводе, и он почему-то решил, что если воткнуть вилку мне в руку, то суд нас поженит обратно. Но, уверяю тебя, это так не работает! Кстати, этот хмырь еще очень долго за мной таскался, пока один хороший человек, мент, не приковал его наручниками к перилам и не провел разъяснительную беседу.
— А где этот хороший человек, остался на Земле?
— Погиб в прошлом году. Поехал в горячую точку и попал под обстрел.
«Мариночка, я повезу гуманитарку», — сказал Федор Иванович.
«Неделя туда, неделя обратно», — сказал Федор Иванович.
«Чего вы переживаете? Стреляют, подумаешь. Я же не за ленточку еду. Ребята вон с боевых задач возвращаются, а у меня обычный гуманитарный конвой», — сказал Федор Иванович.
Возвращались, да. А он не вернулся. И тела не нашли.
— И ты, получается, была в него влюблена, — Войнич смотрит на меня и снова начинает тереть переносицу. — А ты не думала…
— Что⁈ Я? Влюблена в Федора Ивановича? Ты как это вообще представляешь⁈
Войнич ухмыляется, того и гляди начнет показывать жестами, как он что представляет. Объясняю, что познакомилась с ментом во время расследования, которое свалилось мне на голову сразу после развода. А мне в тот период жизни было вообще не до мужиков! Как, собственно, и сейчас. Да, мы с Федором Ивановичем продолжали общаться даже когда дело было раскрыто, но никаких романтических устремлений не было ни с одной из сторон!
— Он даже помог мне раскрыть похищение моего бывшего мужа!
После такого убойного аргумента Войнич не находит, что возразить. Я коротко объясняю, что никакого похищения, по сути, не было: Петька договорился с друзьями, чтобы убедить меня продать квартиру и заплатить за его «выкуп». Только из этого грандиозного плана ничего не вышло, алкаша вывели на чистую воду.
— А палец, который он мне послал, Петька отрезал от трупа бомжа, — заканчиваю я.
Не знаю, настолько Войнича впечатлит пример моего бывшего мужа. Но если он хотя бы ненадолго задумается, то хорошо. А, впрочем, Амина не я и не будет такое терпеть.
Если у них, конечно, до этого дойдет. А то если судить по тому, что я вижу, и что рассказывает студент, как мужчину его не воспринимают.
И сам Войнич понимает это едва ли не лучше меня.
— Ну все, иди, сеанс нравоучений от мудрой уборщицы закончен. Ты же проникся? Кивни или хотя бы не ржи.
Студент смеется, и обаятельная улыбка снова превращает его из влюбленного мужчины, мага, в компанейского оболтуса, надравшегося до положения «риз» и разобравшего в таком состоянии спортивную площадку. Или площадку он разобрал трезвым? Думаю, для Амины разница не так уж и велика. Хотя…
— Так, подожди. Есть еще кое-что, — я все же решаю рассказать ему то, что успела собрать по кусочкам из воплей Галки в ночь ее смерти, обмолвок Амины и преподавательского состава. — У леры Амины серьезные проблемы с документами. Фактически она находится тут нелегально. Олень Джонатан ходит тут королем как раз потому, что вручил ректору папочку с компроматом на Амину, и теперь требует, что она вышла за него замуж.
Дожидаюсь, пока студент не изменится в лице и не начнет цедить местные ругательства пополам с живописными обещаниями в адрес Джонатана, и заканчиваю:
— А если она не выйдет замуж ни за него, ни за кого-нибудь другого, и ничего не придумает, то ее просто вышвырнут за пределы нейтральных земель. И сам знаешь, что это может грозить ей смертью. Но я, конечно, ничего тебе об этом не говорила.
Маг нехорошо щурится — это какое-то новое,
