Читаем без скачивания Железная королева - Джули Кагава

– А… нет.

– Ну, что ж. – Ведьма протянула сморщенную руку, растопырив пальцы словно птичьи когти. – Видимо, придется удовлетвориться одним. Меган Чейз, отдай мне Символ.

– Вы обещали, – напомнила я ей, делая шаг вперед. – Символ в обмен на мои воспоминания.

– Конечно, девочка! – Старуха будто разозлилась. – Я уступлю тебе память о твоем отце – память, от которой ты, хочу добавить, добровольно отказалась, – в обмен на Символ. Согласно договору, так и будет. – Она нетерпеливо щелкнула пальцами. – Пожалуйста. Отдай.

Я помедлила, но опустила ей в ладонь кольцо.

Пальцы ведьмы так стремительно сжались в кулак, что я даже отпрянула. Прорицательница вздохнула и прижала добычу к впалой груди.

– Сколько страсти, – пробормотала она, как во сне. – Сколько чувств! Я помню… До того, как отдала их… Помню, как я чувствовала…

Ведьма фыркнула, очнулась от транса и поплыла в глубь помещения, за стойку; голос ее стал хриплым и горьким.

– Не понимаю, как вы, смертные, справляетесь со всеми этими эмоциями. В итоге чувства вас погубят. Да, принц?

Я вздрогнула, но Ясень был невозмутим.

– Оно того стоит, – тихо произнес он.

– Уверен? Или пытаешься себя убедить? – Прорицательница надела кольцо на свой когтистый палец и стала с восхищением рассматривать. – Посмотрим, каково тебе будет лет через тридцать-сорок, когда девчонка постареет, заболеет и с каждым прожитым вами днем будет уходить все дальше от тебя – бессмертного, как время. А может быть… – теперь она обращалась ко мне, – твой любимый принц почувствует, что смертный мир невыносим для жизни, для его бытия, и просто растворится в пустоте. Однажды ты проснешься, а его не будет, останется лишь воспоминание, но ты не сможешь снова полюбить, ведь никто из смертных не способен тягаться с эльфийским народом.

Ведьма зашипела и оскалилась.

– Тогда ты пожелаешь пустоты. Как и я.

Ясень невозмутимо молчал, а у меня внутри все сжалось.

– Вы это… провидите? – прошептала я скрепя сердце. – Наше будущее?

– Отголоски, – отмахнулась прорицательница. – Отдаленное будущее постоянно меняется, как волна, постоянно в движении. Судьбы меняются с каждым вздохом. Каждое принятое нами решение открывает новые пути. Однако… – Она прищурилась. – В твоем будущем, девочка, неизменно одно: боль. Боль и пустота, утрата близких, тех, кто тебе дороже всего, но кого нигде нет.

Меня опять кольнуло. Ведьма улыбнулась с мимолетной горечью и отвела глаза.

– Впрочем, может быть, ты все изменишь, – задумчиво добавила она, покосившись куда-то за стойку. – Может, ты и придумаешь этой сказке счастливую концовку, которую я не вижу. Ибо… – Она воздела длинный палец с ярко вспыхивающим в сумраке кольцом, – что бы с нами было без надежды?

Ведьма рассмеялась квакающим смехом и протянула руку.

Откуда-то из-за стойки воспарил небольшой хрустальный шар и опустился ей в ладонь. Старуха впилась в него когтями и поманила меня ближе.

– Вот что ты хотела, – выдохнула она, уронив хрустальный шар мне в руки. Я с удивлением сморгнула. Шар казался легким, невесомым, точно мыльный пузырь; мне было страшно, что он лопнет от малейшего нажатия. – Когда будешь готова, разбей этот шар, и память высвободится.

– Ты получила все, что нужно, Меган Чейз, – продолжила она, отступая в темноту. – Что бы ты ни выбрала теперь, когда мы в следующий раз свидимся, ты будешь совсем другой.

– Что вы имеете в виду?

Прорицательница улыбнулась. По комнате пронесся ветерок, и ведьма растворилась облаком пыли, взметнувшимся мне в лицо и запорошившим нос. Я закашлялась, зажмурилась, а когда опять смогла открыть глаза – ее уже не было.

Я опасливо взглянула на хрустальный шар, оставшийся в моих руках. В неверном эльфийском свете внутри шара виднелись какие-то тени, силуэты, скользящие под отражающей поверхностью… Отражения небывалого.

– Итак? – раздался голос Грималкина. Сам кот возник на другом столе, посреди склянок с дохлыми змеями, заспиртованными в янтарной жидкости. – Разобьешь?

– Ты уверен, что память вернется? – спросила я, всматриваясь в скользнувшее внутри шара мужское лицо, в маленькую девочку на велосипеде. Образы мелькали миражами, искаженными до неузнаваемости. – Прорицательница сказала «высвободится», а не «вернется». Если шар разбить, воспоминания не испарятся в воздухе, а? Их не проглотит какое-нибудь таинственное чудовище, питающееся воспоминаниями?

Грималкин фыркнул, Ясень тоже негромко хмыкнул в углу и пробормотал:

– Ты слишком к нам привыкла… – Голос у него был почему-то грустный. То ли он имел в виду, что я чрезмерно подозрительна, что выискиваю лазейки в эльфийском договоре, то ли – что именно так мне и следовало себя вести.

Грималкин презрительно зашипел.

– Не все из фейри мечтают тебя обмануть, человек. Насколько я могу судить, прорицательница обещала искренне. – Он принюхался и забил хвостом по столу. – Если бы она тебя хотела подловить, то накрутила бы целый клубок загадок, да такой, что тебе ни за что не распутать.

Ясень кивнул.

– Ну, хорошо. – Я сделала глубокий вдох и подняла хрустальный шар высоко над головой. – Была не была!

И со всей силы швырнула шар на пол.

Хрупкое стекло рассыпалось по ковру почти с музыкальным перезвоном, осколки по спирали взмыли вверх, превращаясь в хлопья света и кружась по комнате. Они сливались в тысячи образов, порхали в воздухе обезумевшими голубями. Я, затаив дыхание, следила, как они кружат и опускаются ко мне стаей птиц из фильма ужасов. На меня обрушился бесконечный поток картинок и эмоций, одновременно пытающихся проникнуть в мой разум.

Я закрывала лицо руками, пыталась отгородиться… Ничего не помогало. Образы множились и пульсировали у меня в голове проблесковыми маячками. Воспоминания о человеке с каштановыми кудрями, длинными ласковыми пальцами и неизменно улыбчивыми глазами. Во всех образах – он. Качает меня на качелях в парке. Учит держать равновесие на велосипеде. Сидит за нашим старым пианино, длинные пальцы порхают по клавишам, а я – на диванчике рядом, сижу, наблюдаю…

Входит в небольшое озерцо, зеленая вода смыкается над головой, а я кричу, кричу, пока не прибегают полицейские…

Когда все закончилось, я рухнула на колени, а Ясень обхватил меня за плечи и привлек к себе. Я дрожала, цеплялась за его рубашку и всем существом ощущала его мускулистое тело. Мозг переполнился и готов был взорваться, лопнуть по швам.

Но я все вспомнила. Все-все. Вспомнила человека, который растил меня целых шесть лет. Который воспитывал и считал родной дочерью, не подозревая о моем подлинном происхождении. Оберон назвал его посторонним, но какого черта? Пол был мне настоящим отцом, по всему, если даже не по крови. Допустим, Оберон – родной мне биологически, однако его никогда не было рядом. Это он – посторонний, не интересовавшийся моей жизнью, называвший меня дочерью, но совершенно не знающий меня. А тот, кто напевно рассказывал мне сказки перед сном, заклеивал мне ссадины пластырем с картинками и сажал к себе на колени, когда играл на пианино, – вот он мне настоящий папа! Я от него не откажусь.

– Как ты? – Прохладное дыхание Ясеня коснулось моей щеки.

Я с усилием выпрямилась. Голова еще болела, впереди – долгие часы воспоминаний, попыток разложить по полочкам потоки образов и чувств. Зато я наконец-то знала, как мне поступить.

– Ладно, Грим. Я получила, что хотела. Теперь можно и к Лэнанши.

Но в ответ – тишина. Грималкин исчез.

4. Глюк и сопротивление

– Грималкин? – снова окликнула я, поворачиваясь. – Ты где?

Никого. Плохой знак. Грималкин часто исчезал, почуяв неладное, без объяснений и предупреждений. Хотя порой он исчезал и попросту из прихоти…

– Меган. – Ясень нахмурился и подозвал меня к окну. – Посмотри-ка.

Снаружи у дверей музея кто-то стоял. Явно не человек. Хотя незнакомец был одет в обыкновенные драные джинсы и потертую кожаную куртку, заостренные черты лица и остроконечные уши выдавали его происхождение. К тому же в черных патлах, по-панковски взъерошенных во все стороны, сверкали настоящие молнии, напоминающие мне об электрических «хрустальных шарах», которые иногда можно встретить в магазинах электротоваров. Незнакомец явно поджидал нас.

– Железный фейри, – буркнул Ясень, хватаясь за меч. – Убить?

– Нет. – Я удержала его руку. – Он знает, что мы здесь. Мог бы уже давно напасть, если бы хотел. Давай сначала выясним, что ему нужно.

– Я бы не советовал. – Ясень ощутимо напрягся. – Не забывай, что узурпатор все еще охотится за тобой. Железу доверять нельзя, особенно сейчас. Зачем тебе с ним разговаривать? Железное королевство и все, что оттуда исходит, – враг.

– Железный конь не был врагом.

Ясень со вздохом разжал пальцы на рукояти меча.