не ожидая от себя такой смелости, кинулся между партизаном и пчелоподобной тварью.
Главарь, к моему удивлению, отреагировал довольно спокойно. Он пожал плечами, забрал у лысого парня странное оружие и указал ему в ту сторону, куда кинулась бежать спасённая мною Вика.
Парень бросился догонять девушку, а главарь, наведя дуло на пчелу, повернулся ко мне:
— Слушай, доктор, — сказал он строго. — Я знаю, что у тебя ещё феромоны из башки не выветрились, но ты постарайся меня услышать и хоть немного понять, ладно? Насекомые — это враги человека. Они держат вас в рабстве. Ты, может, этого и не понимаешь, у вас, блаженных, своя правда, навязанная этими вонючими инсектами. Но ты же — человеческая особь! Посмотри на себя! Будь уже мужиком и борись!
Само собой, главарь принимал меня за того доктора, в тело которого я ненароком попал. Но я никак не находил слов и подходящего момента, чтобы объяснить ему, что я, хоть и тоже Максим Владимирович, но совсем не доктор. Да и вообще — не из этого мира.
Вот и сейчас от необходимости объясняться меня спасла пчела. Она зашевелила жвалами и произнесла, старательно выговаривая звуки:
— Нет нужды держать меня на прицеле, реликвит. Я не проявляю агрессии. Я всего лишь хочу сберечь мутуал. Вы не понимаете, как сильно мутуал связан с ульем. Разрыв связи причиняет женской особи боль и страдания.
Главарь партизан мгновенно побагровел и тут же позабыл о моем существовании. Видимо фраза инсекта задела его за живое.
— Что ты несёшь, вонючая тупая пчела! Боль и страдания?! Не было бы никаких страданий, если бы вы не уничтожали нервную систему и волю людей своими погаными выделениями! Да чё я с тобой разговариваю? Ты всего лишь мелкая рабочая особь! У тебя и мозгов-то нет!
— Ты не прав, реликвит, — пчела говорила размеренно и без лишних эмоций. — У меня есть мозг. — Я — не мелкая особь, я — старшая медсестра!
— Ты — дерьмо! И сейчас я тебе помогу в этом убедиться! — Главарь помахал оружием, но стрелять не стал.
— Я не понимаю убеждения оружием, — ловко парировала пчела. — Давай прекратим взаимную агрессию во имя выживания?
Эта перепалка могла бы длиться долго, но тут из-за деревьев вышел лысый помощник главаря. Один.
Партизан молча развёл руками, и я понял, что Вику он догнать не сумел.
— Что с инсектом будем делать? — спросил он, когда подошёл ближе.
Главарь протянул ему стволовое оружие и угрожающе поднял мачете.
Пчела жалобно зашевелила слабыми передними лапками. Две задних пары у неё были опорными, толстыми, а передние — тонкими и ловкими, вроде рук.
— Не нужно никого убивать! — рассердился я. — Может, просто свяжем её и уйдём?
Уйдём? Это я сказал? А как же Вика? У меня возникало непреодолимое желание броситься за Викой в чащу.
Чего я не побежал вместе с лысым, дурак? Что с ней теперь будет?
Молодой обидно засмеялся:
— Ты предпочитаешь, док, чтобы твоя «спасительница» умерла медленной и мучительной смертью от голода и холода?
Я покраснел. Вот, дурак! Об этом я и не подумал.
— Тогда возьмём с собой? — тихо предложил я.
Как им сказать, что нужно отправляться на поиски Вики? Как убедить? А что если она заблудилась? Что если её сожрут муравьи?
Лысый заржал ещё громче.
— Тихо, ты! — осадил его командир. — А это не такая уж бредовая мысль, доктор. Мы давно хотели взять пленного, но инсекта-солдата так просто не поймаешь, а тупые рабочие особи поодиночке не ходят. А тут такая удача!
Он подошёл к лысому, снял у него с пояса верёвку и кинул мне. Я неловко взмахнул руками, но все-таки поймал.
— Свяжи её, да покрепче, раз пожалел. Захочет жить — пойдёт своими ногами. Тащить такую тушу на себе мы не нанимались.
— А как же Вика? — спросил я. — А что, если она заблудилась и...
— Никаких «и», — отрезал главный партизан. — Девчонка бежит на запах. На краю леса солдаты, они её примут. А нам нужно побыстрей уходить отсюда.
Я подошёл к пчеле сзади — она не шелохнулась. Не попыталась сбежать, не стала ни о чем просить. Как будто смирилось со своей участью.
Я тут же одёрнул себя. Вот болван! Пытаюсь очеловечивать инсекта, и потому наделяю его в своей голове гордостью и смирением. А что, если это не так? Кто знает, что в этой башке под толстым хитиновым покровом?
На спине медсестры я заметил небольшие рудиментарные крылышки. Видимо, размер особей стремительно рос, крылья больше не держали огромное тело и атрофировались. Гравитация! Бессердечная, ты, сука!
Я осторожно, немного брезгливо прикоснулся к тонким лапкам медсестры. Сложил их сзади, услышав неприятный скрип суставов, и принялся обвязывать верёвкой.
— Давай-ка быстрее, док. Если твоя подружка позовёт подмогу, через полчаса тут уже будет отряд пчёл-убийц.
Я проверил крепость узла, подёргав за него. Происходящее мне совсем не нравилось, но что было делать?
Лысый пошёл впереди, следом я повёл медсестру, а замыкал шествие главарь. Этой странной процессией мы и продолжили путь по сильно заросшему кустарником лесу.
Шли довольно быстро, почти бегом.
Честно говоря, этот мир, куда меня забросило, нравился мне все меньше и меньше. Вместо светлого утопического будущего, про которое Санек любил фантазировать во время наших с ним совместных попоек, я угодил в какой-то постапокалиптический кошмар.
Я бы даже сказал — инсектопокалиптический!
Пчелы, муравьи, партизаны! Бред сумасшедшего! Меня никак не отпускала мысль: что же должно было произойти на Земле такого страшного, чтобы насекомые вымахали и поумнели?
Не иначе радиация. Точно! Ядерный взрыв, мутации... Муравьи вон какие — гигантские.
— А кстати, — решился я нарушить молчание. — Вы же партизаны! Вы тут в лесу должны каждую веточку знать! Как вы проморгали целый взвод муравьёв?
— Это, в общем-то, не твоё дело, док, — после паузы отозвался главарь. — Но если так уж интересно, то здесь муравьиных троп нет. Не должны они тут охотиться. Эти аккуратисты своих приказов и распорядков не нарушают. Значит — что-то пошло не так!
— Может, виноваты ты и твоя беглянка? — спросил он, помолчав.
Я почувствовал в его голосе угрозу и нервно обернулся. В сумерках его лицо выглядело ещё более зловещим.
«А этот парень поопаснее инсектов будет», — подумал я.
— А почему она, — я
