Он не знал, как вести себя с ней. Её рост составлял не более пяти футов двух дюймов[12]. Непослушные рыжие кудряшки вились и курчавились, похожие на иероглифы. Стройная фигурка была облачена в белую футболку и джинсы. Хорошенькое, с тонкими чертами лицо полускрыто безудержными завитками. Бледная, за исключением ярко-горящего румянца на щеках, кожа. Глаза — тёмные, с густыми ресницами, цвета горького шоколада. Она чем-то напомнила ему тех девушек, которых он знал по колледжу: смышлёных и интересных. С такими можно, болтая, просидеть полночи, но он никогда не ходил с ними на свидания. Вместо них он встречался с настоящими красотками, с такими, из-за которых другие парни завидовали ему. И только потом стал задумываться, что он, вероятно, упустил.
— Могу я как-нибудь с вами встретиться? — спросил Марк более резко, чем намеревался.
— Я всегда здесь, — весело отозвалась Мэгги. — Заглядывайте в любое время. — Она толкнула ракушку по прилавку. — Почему бы тебе ни взять этот домик с собой, Холли? Вдруг он понадобиться тебе снова.
— Эй, привет! — раздался позади Марка весёлый, жизнерадостный голос.
Это была Шелби Дэниелс, девушка Марка из Сиэтла. Она была умной, красивой и одной из самых славных людей, среди тех, которых Марк когда-либо знал. Возьмите Шелби куда угодно, и она придётся ко двору в любой компании.
Шелби подошла к ним, заправляя за ухо прядь блестящих белокурых волос. Она была одета в капри цвета хаки, аккуратную белую блузку и балетки. Никаких украшений, кроме жемчужных серёжек.
— Простите, опоздала на пару минут. Я хотела примерить кое-что в соседнем магазине, но у них этого уже не было. Вижу, ты купила пару вещичек, Холли.
Девочка, как обычно, молча кивнула.
Со смесью беспокойства и странной иронии Марк понял, что перед Шелби Холли разговаривать не собирается. Должен ли он рассказать, что случилось? Нет, это может оказать давление на Холли. Лучше оставить всё, как есть.
Обежав взглядом обстановку, Шелби объявила:
— Какой замечательный магазинчик! Когда буду здесь в следующий раз, обязательно куплю что-нибудь для своих племянников. Не успеешь оглянуться, а уже Рождество на носу. — Она взяла Марка под руку и улыбнулась ему. — Если я хочу успеть на рейс, то нам нужно выезжать прямо сейчас.
— Конечно, — Марк взял с прилавка пакет и потянулся за ракушкой у Холли в руках. — Хочешь, я возьму это, Холли?
Девочка только стиснула ракушку сильнее, желая нести её сама.
— Хорошо, — согласился Марк, — но постарайся не уронить. — Оглянувшись на маленькую рыжулю за прилавком, он увидел, как она перекладывает ручки в стаканчике возле учётной книги, поправляет ряд крошечных мягких зверюшек — словом, занимает себя всяческими ненужными мелочами. Низкие, косые лучи света из окон алыми искрами рассыпались на её волосах.
— До свидания, — попрощался он. — И спасибо.
Мэгги Конрой, даже не взглянув в его направлении, небрежно помахала рукой. Что помогло ему прийти к выводу, что она также выведена из равновесия, как и он.
Высадив Шелби в аэропорту с одной-единственной взлётно-посадочной полосой, Марк повёз Холли домой, на виноградник «Рейншедоу», который находился в пяти с половиной милях от Фрайдей-Харбор на юго-западе острова у Фолс-Бея. В воскресенье, во избежание столкновения с велосипедистами и всадниками на лошадях, нужно было ехать с особой осторожностью.
Чернохвостый олень, ручной, как собачонка, выступил с поляны, поросшей высоко поднявшейся за лето травой и ежевикой, и не спеша принялся пересекать дорогу. Марк оставил окна своего пикапа открытыми, позволяя мягкому океанскому бризу проникать в салон.
— Видишь? — он указал на белоголового орлана, парящего высоко в небе.
— Угу.
— Видишь, что он держит в когтях?
— Рыбу?
— Вероятно. Он вытащил её из воды, или украл у другой птицы.
— А куда он несёт её? — голос Холли был нерешительным, словно она тоже удивилась, услышав свою речь.
— Может быть в гнездо. Самцы орланов заботятся о птенцах точно так же, как и самки.
Холли приняла информацию с прозаическим кивком. Судя по тому, что она знала о мире, такое объяснение выглядело весьма правдоподобным.
Марк усилием воли заставил себя ослабить хватку на руле. Радость заполняла его с головы до пят. Прошло столько времени с тех пор, как Холли говорила, что он и в самом деле позабыл, как звучит её голосок.
Детский психолог советовала начинать с невербального общения[13], например, попросить Холли показать в меню то, что она хочет, а, в конечном счёте, произнести настоящее слово.
До сегодняшнего дня единственным временем, когда Марк слышал, как Холли произносит звуки, была недавняя поездка в Рош-Харбор, во время которой они увидели на пастбище верблюда Мону. Верблюда, хорошо известного обитателя острова, выкупили у торговца экзотическими животными из Милл-Крика и привезли на остров около восьми или девяти лет назад. Чувствуя себя идиотом, Марк развлекал Холли подражанием звукам, которые издавал верблюд, за что был вознаграждён тем, что Холли ненадолго присоединилась к нему.
— Что помогло найти тебе свой голосок, солнышко? Что-то связанное с Мэгги? Женщиной с рыжими волосами?
— Волшебная ракушка. — Холли посмотрела на скорлупу моллюска, которую нежно баюкала в маленьких ручках.
— Но это не… — Марк замолчал. Смысл заключался не в том, была ли ракушка волшебной или нет. Просто эта идея оказалась близка Холли и, предложенная в правильный момент, помогла ей найти способ избавиться от немоты. Магия, феи… Всё это было той частью детского лексикона, которую он не понимал, областью фантазий, что он давным-давно оставил. Но, Мэгги Конрой — нет.
Он никогда не видел, чтобы Холли так общалась с другими женщинами: ни со старыми подругами Виктории, ни со своей учительницей, ни с Шелби, с которой проводила довольно много времени. Кто такая эта Мэгги Конрой? Зачем одинокая молодая женщина, не достигшая ещё и тридцати лет, добровольно перебралась на остров, возраст доброй половины жителей которого уже перевалил за сорокапятилетний рубеж? И, ради всего святого, почему магазин игрушек?
Он хотел встретиться с ней снова. Он хотел знать о ней всё.
Воскресный день догорал, заливаясь медовым, дремотным светом, густеющим в лужицах и мелких каналах Фолс-Бея. Место это, около двух сотен квадратных акров песчаной отмели, на первый взгляд представляло собой обычную бухту, но только до тех пор, пока полностью не обнажалось при отливе. Чайки, цапли и белоголовые орланы тут же слетались на фуршет, которое море устраивало на песчаной равнине, предлагая зелёных крабов, червей, креветок и моллюсков. По жирному илу, оставленному приливом, можно было бы пройти, по крайней мере, половину мили.
