зал.
– Бабуль, ты не возражаешь, если я лягу спать? – спрашиваю я, забирая с кровати постельные принадлежности, одеяло и подушку.
– Прости, малышка, – говорит она, вздыхая. – Мы с дядей Володей обсуждали проблемы с колорадским жуком, поэтому потеряли счет времени. Ложись, конечно, а мы еще немного посидим.
– Ты про паразитов, которые грызут стебли картофеля? – уточняю я, застыв перед столом. За время моего отсутствия бабушка успела поставить бутыль самогона и маринованную закуску.
Дядя Володя выпивает пятьдесят грамм этой мутной жидкости, от которой у меня слезятся глаза, надкусывает маленький огурчик и кивает:
– Эти твари жрут все, что попадется под руку, Аня. Вот мы с твоей бабушкой думаем, как избавиться от этого бедствия.
– В прошлые года мы обращались к одной женщине, – говорит бабушка, кивая в сторону открытого окна, словно та, о ком она рассказывает, стоит во дворе. – Сейчас она отказывается продавать свою отраву.
– Ведьма… – фыркает под нос дядя Володя.
– Ведьма? – переспрашиваю я, не понимая, о чем он говорит. Не знаю почему, но слова мужчины вызывают улыбку. – У вас в деревне живет Баба-яга, что ли?
Бабушка с соседом переглядываются, будто боятся говорить о ней. Их этот разговор ничуть не веселит, а тревожит.
Я никогда не верила в потусторонние силы. Более того, я не верю в высшие силы и жизнь после смерти. Для меня рай и ад всегда были плодом воображения людей, которые хотят верить, что в конце жизненного пути их души продолжат существовать в местах, где есть райские сады и раскаленные сковородки. Может быть, дух мамы отправился на небо. Если это так, то я искренне рада за нее. Однако я не хочу прожить остаток жизни, наивно полагая, что спустя шестьдесят лет, когда я тоже умру, мы с ней встретимся. Проще мечтать о новом велосипеде, о модных туфельках на высоких каблуках за двадцать тысяч и о водительских правах, на которые я хочу начать откладывать деньги, чем тешить себя мыслью о загробной жизни.
– Может, я схожу к вашей ведьме? – вызываюсь я, улыбаюсь.
– Не надо, малышка, – говорит мне бабушка, заметно занервничав.
– Я приехала в деревню неделю назад, – продолжаю стоять на своем, потому что безумно хочу познакомиться с местной ведьмой. – Меня никто не знает, ведь я почти не выхожу со двора. Если у вас не получается договориться, давайте я попробую найти с ней общий язык. Это намного лучше того, чем ты занимаешься сейчас, бабушка. Или тебе нравится ходить весь день в раскорячку с банкой воды в руках?
Мои слова производят нужный эффект, и бабушка нехотя соглашается с доводами рассудка. В конце концов, что мне сделает какая-то ведьма, в которую верят только суеверные люди? Как по мне, такими сказками нужно детишек пугать.
– Мы договорились? – чувствуя прилив азарта, я расплываюсь в улыбке.
– Ладно! Сходишь к ней завтра утром, – сдается бабушка, закатывая глаза.
– Вот видишь? Ничего страшного не случилось, – целую ее в лоб, предвкушая встречу с местной аномалией. Ведьма! Я обожаю это место! Еще немного, и я начну ходить на деревенскую дискотеку, где танцуют под музыку Иосифа Кобзона и Льва Лещенко.
– Сейчас ремня получишь! – осуждающе говорит бабушка, шлепнув меня по попе. Видимо, она не в восторге от того, что мне так весело. – Живо спать, пока я не передумала!
Убегаю в соседнюю комнату и бросаю одеяло с подушкой на кровать. Я расправляю постель, а бабушка с соседом продолжают шептаться. Я не слышу, о чем они говорят, но, похоже, дядя Володя тоже нервничает, видимо, волнуется.
Лёжа в постели, с укрытой одеялом правой ногой, я размышляю над тем, почему пожилые люди так реагируют на существование воображаемой ведьмы? Я до сих пор считаю, что речь идёт о какой-то старушке, которая запугала всех местных жителей. Наверное, эта старая карга говорит, что варит приворотные зелья, общается с духами умерших людей, а каждое полнолуние выходит посреди ночи из дома, идёт в поле и устраивает шабаш ведьм.
Как же нелепо это звучит! Ведьма? Это как нужно напугать мою бабушку и её соседа, чтобы два благоразумных и адекватных человека поверили в подобную чушь?
– Я останусь у тебя до утра? – неожиданно моих ушей достигают эти слова, которые отрывают от размышлений о ведьме и переключают все мое внимание на более низменные вещи.
– Ты с ума сошёл? – осуждающе спрашивает бабушка, чуть повысив голос.
– А что такого? – интересуется дядя Володя. Похоже, он начал распускать руки и приставать.
Не знаю, что происходит в соседней комнате, но я лежу, затаив дыхание. Боюсь спугнуть влюблённую парочку. А что в этом плохого? Если бабушка хочет секса, кто я такая, чтобы мешать ей?
Я слышу чьи-то шаги и замечаю, как бабушка заглядывает в комнату. Закрываю глаза и делаю вид, что уже сплю. Она поправляет одеяло, укрывает меня и выключает свет во всех комнатах. Когда она возвращается в зал, я открываю глаза и расплываюсь в улыбке.
– Аня уже спит, – слышу её голос. Она вздыхает и, выдержав паузу, шепчет соседу: – Что встал? Снимай штаны, пока я не передумала.
Проходит всего несколько минут, прежде чем я слышу, как начинает скрипеть старая кровать. Бабушка довольно крупная женщина, да и сосед выглядит внушительным мужчиной, поэтому пружины под ними начинают прогибаться и создавать звук лязга металла. У меня мурашки по коже бегут, но я стараюсь не думать об этом.
Мне сложно судить о том, что происходит в соседней комнате. До меня доносится только этот противный скрип, который пронизывает до мозга костей. Однако проходят ещё несколько мгновений, а мои ощущения меняются.
Теперь я слышу, как они целуются и причмокивают губами. Все звучит так чётко и ясно, что у меня в голове вырисовываются соблазнительные образы двух влюблённых, которые занимаются любовью. Сквозь маленькие щелки тонкой перегородки ко мне устремляются ощущения страсти и соблазна. Остальное делает воображение, работающее на полную катушку.
У меня пересыхают губы и вспыхивает лицо. То, что происходит за стенкой, возбуждает меня. Я хочу увидеть и почувствовать то, что чувствует бабушка. Я слышу и чувствую, как тяжело дышит и обильно потеет дядя Володя. Видимо, он вырывает последние волосы на голове, пытаясь утолить голод ненасытной бабушки, которая охотно отвечает на его действия сдавленными вздохами и приглашёнными стонами.
Не могу
