указательным пальцем у виска, улыбаюсь и схожу с главной дороги. Забор у дома, куда меня отправила бабушка, выглядит поросшим. Повсюду растет репейник, крапива и лоза, обвивающая прогнившие куски дерева. С первого взгляда кажется, что здесь уже давно не ступала нога человека. Ловлю себя на мысли, что бабушка с дядей Володей ошиблись в существовании ведьмы, ведь дом выглядит заброшенным, а сама подхожу к воротам, одергиваю калитку и захожу на территорию.
– Ау! Есть, кто живой? – выкрикиваю я, подойдя к крыльцу и поставив банку с молоком на лесенку.
Ответа не последовало.
Качаю головой, поднимаюсь по скрипучим лестницам к парадной двери и одергиваю ручку. Дверь открывается, поэтому я подбираю банку и захожу в сени. Света нет, но я не теряюсь и не спеша вхожу в дом.
– Ведьма, вы дома? – спрашиваю я.
Убранство местной шарлатанки, которую, видимо, ненавидит вся деревня, в том числе и белобрысый паренек, выглядит вполне уютным. Если не учитывать протянутые веревки, от одного конца стены до другого, на которых висят сухие связки трав, тряпки и женские вещи, единственная комната и кухня, расположенная чуть дальше, выглядят вполне пригодными для жизни. Большая дубовая кровать заправлена, на столе возле окна стоит ваза с полевыми цветами, а на тумбочке с противоположной стороны пылится старый телевизор. Я замечаю вполне нормальный фирменный холодильник, микроволновую печь, даже кофеварку, чего мне давно не хватает дома у бабушки. Эта ведьма знает толк в домашнем уюте.
– Что ты делаешь у меня дома? – раздается ледяной голос у меня за спиной.
Наверное, я должна была испугаться, но мне не страшно. Я спокойно оборачиваюсь к местной ведьме и приятно удивляюсь тому, что вижу перед собой. Мне почему-то казалось, что я встречу какую-нибудь старушку, похожую на сказочную Бабу-ягу, а на меня смотрит молодая женщина.
Рита в свои двадцать девять лет выглядит самой обычной деревенской женщиной в черном платье. Эта привлекательная брюнетка оценивает меня пристальным взглядом кошачьих глаз цвета вороньего крыла, хлопает пышными ресницами и сжимает большие розовые губы. На мой скромный взгляд она довольно высокая и утонченная девушка со стройной фигурой и маленькой, аккуратной грудью.
– Привет! – улыбаюсь я.
У нее вздрагивает бровь. Думаю, она не привыкла к такому дружелюбному обращению, поэтому удивляется тому, как естественно я веду себя.
– Чего ты хочешь? – спрашивает она, поставив корзину с постиранными вещами рядом продуктами, которые я принесла. Ее нежный бархатистый голос ласкает слух, но она делает все возможное, чтобы оттолкнуть от себя человека.
– Меня послала бабушка, – отвечаю я, наблюдая за ней. Мне кажется, что она не привыкла к гостям. Это угадывается в нервозности и неряшливых действиях. А еще у нее дрожат руки. – Мы хотим купить отраву для колорадского жука. Бабушка сказала, что ты принимаешь оплату продуктами.
– Нет.
– Прости?
– Отрава не продается, – сухо отвечает она, развешивая вещи. – Если твоя бабушка хочет потравить жука, пусть едет в город и покупает все необходимое в магазине. И яйца с молоком забери.
– Наличные?
– Что?
– Если тебе не нужны наши продукты, может быть, я куплю отраву за деньги?
– Сто рублей, – без раздумий говорит она.
– Ты серьезно?
– Сто рублей! И не рублем меньше!
Пожимаю плечами, засовываю руку в карман джинсовых шорт и вытаскиваю кошелек. К сожалению, у меня с собой нет мелочи, поэтому я кладу на стол пятьсот рублей.
– Разменяешь?
Рита смотрит в мой кошелек и видит в нем стопку денег. Я понимаю, что она никогда не видела таких сумм, но для меня и для нашей семьи – это мои карманные расходы. Отец зарабатывает достаточно, поэтому у меня никогда не было проблем с наличными.
– Ты из города? – спрашивает она, посмотрев в мои глаза.
– Да.
– У кого живешь?
– Мою бабушку зовут Ирина. Она из девятого дома.
– Я знаю, – говорит Рита, вытащив из-под подушки кошелек. Она отсчитывает четыреста рублей, кладет их на стол и забирает пять сотен. – Жди здесь. Сейчас я принесу банку с отравой.
Она уходит в сени, а я провожаю её взглядом и ловлю себя на мысли, что моя бабушка не единственная женщина в этой деревне, у которой есть проблемы с общением. Если моя повернутая на порядке родственница говорит все, что думает, то у Риты ярко выраженно недоверие к людям. Местная ведьма пытается избавиться от меня, потому что я, видимо, влезаю в её личное пространство и нарушаю естественный порядок.
– Меня зовут Аня, – представляюсь я громко, чтобы меня было слышно.
– Я знаю твоё имя, – отзывается Рита, открывая дверь. Она входит в дом, ставит литровую банку какой-то чёрной жидкости на стол и вздыхает. – О тебе вся деревня говорит. Теперь забирай отраву и уходи.
– И что это такое?
– Тётя Ирина знает, как этим пользоваться. Иди, Аня, у меня без тебя дел хватает.
Пожимаю плечами, забираю банку и молча выхожу из дома. Несложно догадаться, что мне здесь не рады. Ну и пусть. Я не собираюсь плакать.
– Постой! – выкрикивает Рита мне вслед, и я оборачиваюсь. – Ты забыла яйца.
– Они мне не нужны, – отвечаю я. – И молоко, кстати, тоже можешь оставить.
– И что мне делать со всем этим?
– Можешь приготовить омлет, когда проголодаешься.
Она удивлённо хлопает ресницами, не зная, как ей быть. Меня это не касается. Я уже собираюсь уйти, когда замечаю, что на территории дома ведьмы есть гараж.
– Слушай, у тебя есть автомобиль? – спрашиваю я, заставляя её понервничать.
– Да. А что? Хочешь уехать?
– Я останусь в деревне до лета. Но мне хочется размяться, съездить в город, купить немного продуктов. В этой дыре только хлебом торгуют.
– И что?
– Я подумала, что ты могла бы отвезти меня, – намекаю я, двигаясь на встречу. – Может, мы сможем договориться? Я оплачу бензин и дам денег за проезд, а ты отвезёшь меня туда и обратно.
Она смотрит на меня задумчивым взглядом, и я вижу, что ей нужны деньги. Замечаю, как она колеблется, подхожу к крыльцу и улыбаюсь.
– Тебя зовут Рита, верно?
– Да, – кивает она.
– Послушай, Рита, мы обе знаем, что я не местная, – говорю я уверенно. – Мне довелось услышать, что здесь тебя называют ведьмой. Я
