Итак, Андре с Фрике предстояло продолжить путешествие вдвоем.
Когда супруги Барбантон, сияя, как новобрачные, сели на пароход, плывший в Саутхемптон[23], Фрике, все еще взволнованный прощанием моряков со своей спасительницей, спросил Андре:
— Куда же мы отправимся теперь?
— Может быть, ты сам скажешь, какую страну предпочитаешь?
— Хм, пожалуй, есть такая, господин Андре.
— Так назови… «Антилопа» немедля отправится туда.
— Назвать не могу, вы должны мне в этом помочь. Я предпочитаю страну, названия которой еще не знаю, но где можно наилучшим образом поохотиться.
— А, мой милый, — сказал Андре с улыбкой, — и тебе уже не чужд азарт подлинного охотника. Ты начинаешь по-настоящему ценить это благороднейшее времяпрепровождение. Впрочем, у тебя есть все необходимое: легкий шаг, верный глаз и здоровый желудок; ты невероятно вынослив, твое хладнокровие меня изумляет и восхищает, а о твоей ловкости нечего и говорить. Тебе недоставало только священного огня, страсти — и вот наконец ты воспламенился… Что ж! Необходимо найти применение всем этим превосходным качествам: я покажу тебе страну, которую пока еще мало знают, но именно эта страна — рай земной для современного немврода. Там ты найдешь в невероятном количестве все виды крупной, средней и мелкой дичи, какие только способен вообразить. Они так многообразны и многочисленны, что именно там ты сможешь завершить свое охотничье образование.
— Здо́рово! — Глаза Фрике заблестели.
— Даже если захочешь, не сможешь поразить всех животных, оказавшихся в прицеле твоего ружья, настолько богат и разнообразен этот мир, — продолжал Андре. — Я назову тебе четвероногих, первых, какие приходят в голову, из тех, что встретишь в джунглях, в горах и на равнине: слоны, носороги, тигры, леопарды, лоси, буйволы, медведи, черные пантеры, антилопы-нильгау[24] и все остальные виды антилоп, лающие олени, рыси, вараны[25], выдры… да мало ли кто еще, ты всех их там увидишь, даже дикую лошадь, из которой китайцы делают ветчину… даже мускусную кабаргу[26], чьи выделения продаются на вес золота.
— Классно! — в восторге вскричал Фрике.
— Что до пернатых, то их и вовсе невозможно ни перечислить, ни описать. Ты предпочитаешь тех, что плавают и живут у берега? Тогда у тебя соберется превосходная коллекция, в которую войдут все виды цапель, гусей и уток, а также пеликаны, фламинго, аисты, журавли, ибисы[27], крачки[28], нырки[29], дупели[30], вальдшнепы[31] и зимородки[32] величиной с ворону!
— Черт возьми! — вырвалось у парижанина — у него даже закружилась голова.
— Пернатые равнин или лесов? Там водятся фазаны бесчисленных разновидностей, один другого лучше, и нигде больше таких не встретишь: золотистый фазан, трехцветный, серый, белый, фазан-аргус, серебристый фазан с черным брюшком, переливчатый фазан, голубой, коричневый, стреловидный фазан, которого называют также птицей девственниц — ну, это просто чудо, священная птица! А лофофора[33] — еще одно сокровище, эту птицу тщетно пытались поселить в Европе… А павлины, которые резвятся на лужайках среди диких ананасовых зарослей!
— Павлины? Дикие?.. Неужели?
— И сколько! А еще вересковые петухи, индюки, дикие куры, дрофы, рябчики, куропатки, перепела, восхитительные на вкус, горлицы, самые разнообразные породы голубей, флориканы[34] — лучшая дичь в Индокитае, поразительные птицы-носороги, называемые также калао[35], а также осоеды[36], разноцветные попугаи и все виды колибри[37].
— Неужели есть страна, где все это водится?
— И еще много чего другого, не говоря уж о пресмыкающихся, на которых постоянно рискуешь наступить невзначай во время охоты.
— Эка невидаль! Надеваешь высокие сапоги да внимательно смотришь под ноги. И эта страна называется?..
— Бирма.
— В таком случае, да здравствует Бирма! Господин Андре…
— Милый Фрике…
— Подумать только, чего лишились ваши парижские лодыри! Они просто рехнулись. Упустить шанс попасть в такое место! Они свободны, богаты… Надо же, еще считают себя охотниками! А знаете, между нами говоря, хорошо, что они отказались, не то вам пришлось бы тащить этих лежебок на носилках.
— Наверное, ты прав, и я жалею об их отказе только потому, что умные, хотя и трусоватые люди сами себя лишили такой радости, таких сильных переживаний, таких возможностей встретиться с чудесным…
__________
Нет нужды говорить, что последовало за этим разговором.
Итак, «Голубая антилопа» взяла курс на Рангун, столицу Английской Бирмы, расположенную под 16°45′ северной широты и 94°4′ восточной долготы.
Сделав остановку на острове Реюньон[38], а затем на Цейлоне, чтобы пополнить запасы продовольствия и угля, яхта через тридцать пять дней без всяких приключений бросила якорь в Рангуне, занимающем ключевую позицию в заливе Мартабан[39] и дельте Иравади.
В Бирму, называемую независимой, ведет только один путь, так как англичанам удалось отрезать ее от моря, округлив свои владения за счет земель, примыкающих к юго-восточной части Бенгалии[40] и простирающихся до перешейка, соединяющего малайзийский полуостров[41] и королевство Сиам[42]. Этот путь — великая бирманская река Иравади.
Хотя длина знаменитой реки достигает почти двух тысяч километров, иными словами, она в полтора раза превосходит Рейн и так же полноводна, как Ганг, течение ее, как у всех рек Индокитая, весьма неравномерно, а потому и судоходство чрезвычайно затруднительно. Только суда малого водоизмещения могут преодолеть 1200 километров, отделяющие порты Бассен и Рангун от порта Бам. Одна из английских компаний имеет несколько пароходов, регулярно осуществляющих этот рейс, а также буксиров, транспортирующих шаланды[43] с товарами.
Андре приехал в Индокитай вовсе не за тем, чтобы застрять в центре английской колонии, а потому пробыл в Рангуне ровно столько времени, сколько было необходимо для подготовки длительной экспедиции в глубь страны.
Было решено, что яхта останется на рейде Рангуна, а по реке отправится паровой шлюп с достаточным количеством продуктов, боеприпасов, одежды и снаряжения.
Когда все было готово, Андре, вручив капитану бразды правления яхтой, взял с собой механика, кочегара, носильщика-сенегальца и двух негров, которые в свое время сопровождали Фрике в экспедиции по побережью Сьерра-Леоне, — все они взошли на борт прекрасного шлюпа, который был прицеплен к нескольким шаландам, ведомым буксиром.
