меня все владения.
Не думаю, что мы с братом ему их уступим так просто.
— Да ладно тебе, — продолжает Зир, ухмыляясь. — Я же вижу, как у тебя в глазах крутится вопрос: «А что, если они тут ещё и прислугу держат?» Если держат, я первым в очередь записываюсь. Грех не воспользоваться.
Арсений медленно качает головой, переваривая увиденное.
— У меня столько вопросов… — бормочет он. — Что это вообще за особняк? Кто здесь жил? И зачем нам его показывают?
— Какой пытливый ум, — усмехается Зир. — Ты, главное, не думай слишком глубоко, а то заплутаешь в собственной логике.
Арсений пропускает очередную насмешку мимо ушей. Его взгляд цеплялся за каждую деталь — изогнутую кованую решётку ворот, фонарь на высокой тумбе. Всё это выглядит так, будто здесь до сих пор живут, принимают гостей и устраивают балы.
— Между прочим, — объясняет фамильяр. — Это ваше пензенское поместье — рода Архиповых. Кстати, ты тоже Архипов.
— Может, мне в другом мире родиться надо было? — выдыхает Арсений.
— Передумал быть бароном? — косится на него Зир.
— Да, почему же? Вполне себе подходящий статус. Просто еще не привык.
— Нам пора внутрь, — говорю я.
Пересекаем двор и входим в особняк.
Арсений ступает осторожно, будто опасается, что все может вмиг исчезнуть, как в иллюзорном магическом мире.
Просторный холл, потолки в шесть метров, люстра, сверкающая как созвездие.
Свет играет в позолоте стен, отовсюду веет тем самым духом роскоши, который я не люблю, но дед Андрей обожал, и поэтому, здесь многое сохранилось с тех самых времен, когда здесь всем заправлял старый хозяин.
* * *
Пока Арсений знакомится с особняком под зорким глазом гида — Зира, я ухожу в свой кабинет и вызываю по телефону к себе воеводу.
Спустя полчаса он уже здесь.
Рублев сидит напротив меня за дубовым столом, опершись на локоть и внимательно вчитывается в исписанный мелким почерком лист пергамента.
В комнате пахнет воском и кожей, за окнами слышался топот караульных сапог.
— Так, стало быть, граф Морозов сознался? — спрашиваю я, постукивая костяшками пальцев по столешнице.
— Да не сразу, — хмыкает Рублев, отрываясь от бумаги. — Сперва клялся, что чист перед императором. Дескать, никакими делами темными не промышлял, в казну не лез. Но потом, как водится, язык у него развязался.
Усмехаюсь.
— Виною, поди, старые добрые допросы?
Воевода не спешит отвечать, подвинул к себе кружку с чаем, отпил глоток, шумно ставит обратно.
— Он долго держался, граф-то. Знал, что не простят. Но уж коли кровь пошла да кости заходили, заговорил. Признался, что через подставных купцов выводил казенные деньги, закупал оружие, припасы, отправлял в лесные схроны. Слуги его за деньги крестьян зазывали в отряды, а кто не шел — тех силой брали, семьи стращали.
Киваю, потирая пальцы.
— Сколько он казне-то недодал?
— По подсчетам — больше трех сотен тысяч золотом. Да еще земли, скот, меха. На Пензенщине целые деревни в разор легли, купцы караваны водить боятся. Лесные-то разбойники уж не сами по себе, не разбойники вовсе, а вояки его личные.
Качаю головой.
— А старик-то, дед Андрей? Как там живет в заточении?
— В безвестности. Влияния лишен, весть о нем народу не идет. В холода бледный стал, кашляет, но пока жив. Безродный теперь, да и отпущения грехов ему ждать не стоит.
— Время крутится, воевода. Еще год назад и не помышляли, что вороватые графья в темницах сидеть будут. А бесноватые бароны в захолустье прозябать.
— Время пришло платить по счетам за их темные деяния, — говорит Рублев. — Поднимаю бровь.
— Как успехи в Полевых Лагерях Стражей?
Воевода расправляет плечи.
— Казармы строим, муштрованных отбираем. Лес зачищать будем, чтобы ни одной крысы Морозовской не осталось.
Поднимаюсь с места, подхожу к карте, висевшей на стене, провожу пальцем по границе лесных массивов.
— Убей их быстро, воевода. Пока крысы не вырыли новых нор.
* * *
— Вот! Вот кто тут действительно по делу, а не глазами хлопает.
В особняк влетает статная красивая обворожительная Мария, с копной темно- русых волос. Одетая в свою любимую кожаную одежду.
Настоящая амазонка. Наездница. Так и кажется, только соскочила с коня.
— Мария, ты святая женщина, потому что если бы мы ещё пять минут слушали внутренний монолог Арсения, я бы свихнулся.
Но Мария явно не слышит говорливого Зира.
— Ты кто? — спрашивает она Арсения.
— Арсений, — отвечает тот, пристально изучая девушку, будто диковину какую.
Мария фыркает и отходит.
Брат бросает на нее раздражённый взгляд, но ничего не говорит. Он чувствует себя чужим, и ничего с этим поделать не может.
Мы выходим из кабинета навстречу Арсению и Марии.
Достаю телефон, и вызвать графа Тимофея Никольского и кузенов — дело пары секунд.
Арсений издает странный звук — смесь смеха и удивления.
— Это что, магический артефакт? — Он тычет пальцем в телефон. — Удобно, надо признать! А можно мне такой же?
Зир, лениво развалившийся в кресле, хохочет.
— Да уж, Арс, если б ты видел, как этим местные пользуются. Они так же, как ты, считают это магией, — Зир поднимает бровь. — Только без Вау-эффекта.
Арсений качает головой, словно попал в другую реальность. Впрочем, так оно и есть.
Саша и Лиза, мои кузены, уже здесь.
Лиза привычно прищуривается — так она оценивает что-то стоящее. Саша громко дышит, глядя на Арсения с любопытством — словно перед ним не человек, а диковинный зверь.
Прибыл и граф Тимофей Никольский. Теперь все в сборе.
Киваю на Арсения.
— Прошу любить и жаловать! Он мой брат-близнец Арсений. С рождения жил за границей.
Молчание. Потом Лиза вскрикивает.
— Что? Брат? Еще один? Это же скандал!
Саша поправляет сестру.
— Не скандал, а сенсация.
Воевода скрещивает руки на груди, изучает Арсения.
— Выходит, он тоже барон?
Ухмыляюсь.
— Да, и он будет здесь за главного. У меня серьезные дела в Московской губернии.
Арсений ошеломленно смотрит на меня.
— Не волнуйся, Арс. Тут все свои, — обвожу взглядом присутствующих. — Они помогут тебе тут освоиться.
Поворачиваюсь к графу Тимофею Никольскому.
— Тимофей, брат будет учиться в Военной Магической Академии. Ему необходимо открыть магические уровни.
Граф Никольский кивает.
— Хороший выбор. Без магии в наше время никуда.
Еще некоторое время обсуждаем городские и военные дела
