ответил я вопросом на вопрос. Андрий и Ада не вмешивались — то ли признали мое главенство, то ли обдумывали пакость.
— Саленко Виктор Сергеевич, доцент кафедры энеолита — медного века Института археологии национальной академии наук Украины, — с небольшим вызовом ответил «ботаник». Мужчина оглядел нас, словно пытался понять, какое впечатление произвело на нас перечисление его регалий. Андрий с Адой вновь вполголоса переговаривались на украинском, проигнорировав мое предупреждение. Переведя на одиночный, выстрелил под ноги Андрию: тот подскочил, словно ужаленный, побелев как мумия.
— Боже! — испуганно воскликнул Саленко, отползая от меня в страхе.
— Нет, всего лишь Артур, но для вас не менее опасен, чем сам Господь, если еще раз проигнорируете мои слова.
Звук выстрела произвел положительное впечатление на водителя, лежавшего без сознания. Парень рывком присел, обвел нас глазами и снова обмяк.
— Данила, — ринулась к нему смеясь Ада, но водитель успел повторно отключиться. Андрий, видимо, усвоил урок — злобное выражение на его лице сменилось равнодушием обреченного. Он, проигнорировав Саленко, присоединился к Аде: вдвоем им удалось привести парня в чувство и даже посадить его.
— Я дам ему воды? — В голосе Андрия был страх, — В машине было несколько бутылок.
— Дай, но смотри, без фокусов, ты у меня на прицеле, — отойдя немного назад и вбок, увеличил площадь обзора, чтобы всех держать в поле зрения. С трудом протиснувшись внутрь, украинец вылез через минуту с тремя полуторалитровыми бутылками воды. Дал ему напоить водителя Данилу, но как только Андрий поднес бутылку к губам, остановил украинца:
— Не пей, неизвестно где и когда мы найдем воду, я не вижу нигде признаков воды и цивилизации.
— Где мы? — робко подал голос Саленко, принявший к тому времени вертикальное положение.
— А вот это нам сейчас и придется выяснить, где мы и что делать, извечно русский вопрос, — я ухмыльнулся, видя, как натянулись физиономии коллег по несчастью. Громкий хрип под ногами заставил вздрогнуть — Штик, которого я посчитал мертвым, выпускал кровавую пену, его открытые глаза внимательно и цепко смотрели на меня.
— Дайте ему воду, — мое указание выполнили мгновенно. Мне нужен был живой Штик, пусть даже на пять минут, чтобы узнать, что за объект взорвали наши ракеты по моему маячку. Вся проблема была связана именно с этим взрывом, и я узнаю, что мы уничтожили. Ведь то, что мы оказались посреди бескрайней степи, поросшей сочной зеленой травой, однозначно было связано с той странной ослепительно-белой вспышкой.
Глава 4
Штик оказался невероятно живучим: пробитая стволом автомата грудная клетка, обильная кровопотеря, а он пришел в сознание. Знай, что он жив, аккуратней бы выдернул автомат из его грудной клетки. Его налитые кровью глаза смотрели на меня, практически не моргая. Говорить Штик мог только с паузами, с каждым разом все тяжелее. Он порывался отдать команду арестовать меня, пока я, продемонстрировав все три автомата и пистолет на поясе, не дал ясно понять, кто здесь диктует правила.
Его напоили водой — содержимое одной бутылки приобрело красноватый оттенок, умирающий ублюдок подгадил даже этим. Если к Петро, Даниле и Аде у меня не было ненависти, пусть они и оказались по другую сторону фронта, к этому особисту симпатии не испытывал. Дождавшись, когда Штик напился и успокоился, перестав пускать кровавые пузыри, поманил к себе Саленко.
— Виктор, приподними его, мне надо задать ему пару вопросов.
Нервно сглотнув, археолог приблизился к Штику, следившим за нами красными яблоками злых глаз.
— Отойдите, пока мы поговорим, — Андрий и Ада послушно отошли к Даниле, парень в это раз спал, дыхание было ровное, глубокое.
— Скажи мне, что за объект был там, где мы были, где меня поймали?
— Пшел ты, — голос Штика сорвался, он захрипел, пуская кровавые слюни.
— Я-то пойду, но мы в степи. Ты пойми, мы не в Килии, помощи ждать неоткуда. Эта вспышка была необычной, странной.
— Она меня ослепила, — осмелев подал голос Саленко, — Я даже не понял, как оказался здесь.
— Москаль, — каждый вдох и выдох Штику давался с трудом, — ты виноват.
— Ты умираешь, но Ада еще может выжить, дай мне понять, что случилось? — Упоминание красивой украинки сделало свое дело. Несколько раз вздохнув, Штик собрался с силами:
— Квантово-радиочастотный облучатель, секретная разработка американцев, — тоненькая струйка показалась изо рта особиста.
— Он потерял сознание, приведи его в чувство, надо еще кое-что узнать, — на мои слова Саленко покачал головой:
— Он мертв, он назвал вас русским, — археолог правильно оценил ситуацию — Вооруженного человека лучше называть на «вы».
— Все мы русские, только кое-кто об этом забыл, — отмахнулся от его слов, поднимаясь с колен. Штик мертв, жаль, мне надо было узнать побольше про эту секретную разработку. Судя по характеру местности, взрыв вызвал телепортацию. Но мы все равно на родной планете, а раз так, рано или поздно я доберусь до своих. А нашему генштабу ой как помогла бы информация про эту секретную разработку. Поручил еще раз проверить пульс у Петро — кто же знал, что украинцы такие живучие. Не хватало еще, чтобы и этот ожил, набросившись на меня, как зомби.
— Народ, идите сюда, надо кое-что обмозговать, — чуть отойдя от трупа Штика, дождался выживших.
— Мы все видели вспышку, после которой очнулись здесь, — присутствующие молчали, соглашаясь со сказанным. — Я думаю, что взрыв или, вернее, эта вспышка, каким-то образом создала телепортацию, нас закинуло в какие-то дебри. Но есть один момент, который я не могу объяснить, — сделав паузу, снова подождал, но никто не спешил высказываться.
— Какое сегодня число?
— Двадцать второе сентября, — первым ответил Саленко, безоговорочно признав во мне лидера. Остальные молчали, не понимая к чему я клоню.
— Осмотритесь вокруг, — я сорвал пучок травы, — Разве бывает такая зеленая трава в конце сентября, даже на юго-западе Украины?
— Что ты хочешь сказать? — Ада впервые за долгое время посмотрела мне в глаза.
— Произошло что-то странное, — продолжил, непрерывно наблюдая за Андрием. Саленко был хлипкий, Данила в отключке, а этот бугай силен и опасен.
— Мы не видим следов самолетов в небе, ладно, небо закрыто, и гражданская авиация не летает здесь. Но ведь нет и следов военных самолетов или следов ракет. Время года не
