мы остановились на подъездной дорожке из гравия перед трехэтажным особняком восемнадцатого века. Свет лился лишь из пары окон на первом этаже. Стены из серого камня, частично увитые плющом, казались неприступными, но в кровельном покрытии зияли темные дыры. Многовековому саду вокруг особняка тоже досталось: среди деревьев грудами лежали поломанные ветки, а скамейка под дубом, на которой мы не раз целовались с Сэмом, оказалась перевернута.
– Я думал, ты обычный политик, – сказал Джейми, отстегивая ремень безопасности.
– Этот дом уже два века как принадлежит моей семье, – сухо ответил Сэм и повернул ключ в замке зажигания. Громко бурчащий мотор затих. – Я его не строил и не покупал, но собираюсь позаботиться о том, чтобы еще как минимум десять поколений могли здесь жить.
Учитывая, что Сэм был единственным ребенком Роберта и Мэри, его заявление подразумевало наличие собственных детей. Неужели на пороге меня все-таки встретят голубоглазые ангелочки? А рядом с ними женщина, которая делит с Сэмом постель? Пресвятая богородица, пощади! Стараясь скрыть панику, я насмешливо сказала:
– Сэм – настоящий английский лорд. Так что, даже если он станет прибедняться, не забывай, с кем имеешь дело.
– О, – только и сказал Джейми.
К моему удивлению, я услышала в его тоне пренебрежение. Особого преклонения перед титулами я тоже не ощущала. Когда Сэм сделал мне предложение, последнее, о чем я думала, – это о возможности стать леди Стоун.
Мы выбрались из машины, взяли сумки и направились к высоким двустворчатым дверям из темного дерева. Мне стоило помалкивать, но одна мысль не давала покоя.
– А детей ты уже успел наклепать? А то вдруг некому будет десять поколений подряд восхищаться твоим самоотверженным трудом.
Сэм сдержанно улыбнулся.
– Я активно работаю и над этим. Можешь не волноваться о моем потомстве.
Я подавилась слюной, на долю секунды представив, как именно он работает над произведением потомства. Пока кашляла, перед глазами мелькали две аппетитные ямочки чуть ниже его поясницы.
Мы подошли к дверям, и Сэм, быстро приложив большой палец к маленькому датчику справа на стене, надавил на массивную резную ручку из металла. Пересечение прошлого и будущего в одном мгновении. Как это похоже на Сэма. Мы по очереди зашли в длинный холл, застеленный бордовым ковром. На стенах висели все те же портреты лордов и леди Стоун, и пахло лилиями – любимыми цветами Мэри.
Вдруг раздался топот, и в следующую секунду из дверей, которые, я знала, вели в гостиную, выбежал лохматый сенбернар.
– Боже мой, это Барни? – поразилась я.
Я знала его щенком, который помещался у меня на ладонях, а теперь это была огромная псина размером с откормленного пони. Он радостно гавкнул, заметив нас.
– Тихо, – приструнил его Сэм. – Родители наверняка уже спят.
Пес завилял хвостом, тут же послушно перейдя на шаг.
– Барни совершенно безобидный, – сказал Сэм. – Мне кажется, он даже не знает, что у него есть клыки. Смысл его жизни заключается в том, чтобы лежать у камина и давать чесать себе брюхо.
Пес обнюхал Джейми и, уткнувшись мокрым носом в мою ладонь, дернул головой в сторону Сэма, заскулил, снова посмотрел на меня, резко поднялся на задние лапы и положил передние мне на плечи. Мои колени дрогнули под его весом. Огромные карие глаза оказались на одном уровне с моими. Клянусь, он смотрел так, будто узнал меня.
– Барни, оставь Роуз в покое, – потребовал Сэм, но пес никак не отреагировал.
Вместо этого он положил морду мне на плечо и прижался холодным носом к моей шее. Мой сладкий мальчик. Я обняла его и почесала за ухом.
– Воссоединение века. – Джейми улыбнулся, а потом погладил себя по животу. – Надеюсь, у леди Стоун найдется корочка хлеба для бедного изголодавшегося путника?
До меня не сразу дошло, что Джейми подразумевает не мать Сэма, а его жену.
– Мы еще не поженились, но с радостью познакомлю вас с Харпер, когда она вернется из Лондона, – сказал Сэм. – А пока пойду займусь ужином.
Я с облегчением выдохнула, но расслабиться толком не успела, потому что в этот момент Сэм глянул на меня и спросил:
– А что насчет тебя, Роуз? Успел тебя поймать в свои сети какой-нибудь лондонский красавчик?
Нет, Сэм, я совершенно одна. После тебя никто так и не смог завоевать мое сердце, потому что, похоже, все эти семь лет оно оставалось с тобой. Не мог бы ты мне его вернуть, пожалуйста?
– Я обручена! – вырвалось у меня вместо чистосердечного признания, а пальцы плотнее обхватили спину Барни, который даже и не думал отходить от меня.
На крохотную миллимикронаносекунду мне показалось, что Сэм расстроился, но уже в следующий момент он беззаботно уточнил:
– И как зовут этого счастливчика?
– Арун!
В какой момент язык зажил своей собственной жизнью и начал выдавать неконтролируемую ложь? Мои щеки запылали. Барни, будто почувствовав охватившую меня панику, опустился на четыре лапы и сел у моих ног.
– Бариста из кафе напротив твоего дома? – поразился Джейми.
Черт, я забыла, что, когда они с Биллом заезжали за мной в дни съемок, Джейми частенько забирал мой ванильный латте из кафе, пока я пытался соскрести себя с кровати.
– Нет, – отмахнулась я. – Его начальник. Хозяин кафе.
– Хозяина зовут так же, как и бариста?
И ради этого дотошного предателя я согласилась жить в одном доме с бывшим?!
– Представь, вот такое совпадение, – хохотнула я, сигнализируя Джейми губами, бровями и глазами, чтобы он подыграл мне. – Кстати, ты видел нас вместе на летнем барбекю.
Джейми прищурился, замер на пару мгновений, а потом резко открыл рот, наконец раскусив мою неумелую ложь.
– Ах, этот Арун… Да-да, прекрасный пакистанец.
– Индус, – поправила я.
– С тюрбаном.
– Мы с ним идеальная пара, правда, Джейми?
– Нереальная. Прям как из сказки.
Я предупреждающе сверкнула глазами, повернулась к Сэму и невинно улыбнулась. Он с недоумением переводил взгляд с меня на Джейми и обратно.
– Верхнюю одежду можно оставить вон на той банкетке, – сказал он после того, как тряхнул головой, точно избавился от мусора, которым мы его напичкали. – Вот за этой дверью – уборная. А я буду ждать вас в столовой. Она вон там. Вы пока располагайтесь, а я разогрею рагу из баранины. Барни, иди в гостиную.
Пес повесил голову, но послушно поплелся обратно.
– А где миссис Хиггинс? – спросила я.
Она была экономкой в этом доме еще до рождения Сэма, но в первую очередь отвечала за то, чтобы никто из домочадцев не умер с голоду.
– Мы пока отпустили служащих. У кого не пострадал свой дом, тот помогает близким.
– Но
