и вам не помешает лишняя пара рук. Я заметила, что выбиты окна, повреждена крыша. Дождь, наверное, залил весь второй этаж?
Сэм безразлично пожал плечами.
– Это мои проблемы. – Он посмотрел на Джейми. – Значит, рагу и пинта пива?
Джейми энергично закивал головой. Он вроде чуть старше меня, но, когда дело касалось еды, вел себя как стремительно растущий подросток.
Стоило Сэму оставить нас вдвоем, как ко мне подлетел Джейми и громко зашептал:
– Роуз, ты с ума сошла? Какой, к черту, Арун?
– Это первое имя, которое пришло в голову, – пожала я плечами.
– Зачем ты вообще соврала?
– Не хочу, чтобы Сэм думал, будто я до сих пор страдаю из-за него. Потому что я не страдаю.
– Врунишка, – прошептал Джейми.
– А ты заноза в заднице! – фыркнула я и направилась в ванную.
Толстый ковер проглатывал звуки моих шагов. Этот же самый ковер заглушал и наши с Сэмом шаги, когда мы девять лет назад улизнули из столовой, где почетные олдернийцы отмечали переизбрание Роберта на посту губернатора Олдерни. Нас пригласили всей семьей, но дело было в июле, в самый разгар сезона, и мама осталась в отеле. Я тоже думала отсидеться – совсем не хотелось выслушивать заунывные речи и политические лозунги, но здесь имелась огромная библиотека, где можно было хотя бы мысленно сбежать в другой мир.
Я раскачивалась на задних ножках стула в столовой, попивала виноградный сок и косилась на дверь, подгадывая момент для побега, когда на пороге появился Сэм. Он уже три года как учился к Оксфорде и редко приезжал на остров. В майке поло, светлых брюках и с синим джемпером, небрежно наброшенным на плечи, он выглядел отпадно. Оторвать взгляд от него было невозможно. Вроде бы это был тот самый парень, которого я знала все свои шестнадцать лет, и все-таки совершенно другой. Я тоже сильно изменилась за это время. В лифчик больше не нужно было вкладывать вату, а джинсы аппетитно обтягивали попу.
Опустив стул на все четыре ножки, я отставила стакан с соком и стала следить за тем, как Сэм пересекает столовую большими уверенными шагами, подходит к отцу и крепко обнимает, хлопая по спине.
– Приехал! – воскликнул Роберт, задыхаясь от радости.
– Не мог пропустить торжество в честь вашей победы, лорд Стоун, – с усмешкой и в то же время с абсолютным благоговением ответил Сэм.
Тогда я впервые узнала о бабочках в животе, которых он смог пробудить одним своим голосом. Они трепетали, щекотали меня, вызывали неконтролируемую улыбку.
Роберт поднял бокал с шипящим шампанским.
– За моего сына Сэма! Я уверен, настанет день, когда он займет мое место!
В этот момент мне надо было выскочить из-за стола и со всех ног бежать прочь из особняка. Будущее вело Сэма обратно на Олдерни, а меня – на лондонскую телестудию. Но я не убежала, забыла о папе, уперлась подбородком в ладонь и, не отрываясь, следила за каждым движением Сэма. Сначала он говорил со своим отцом, склонив к нему голову, потом обратил свое внимание на гостей: переходил от одного гостя к другому, внимательно слушал, иногда кивая с мягкой улыбкой на красивых губах.
– Роуз? – с явным удивлением в голосе спросил Сэм, когда очередь дошла до меня.
Я подняла на него взгляд. До этого момента я не замечала, какими синими были его глаза. В них хотелось нежиться, как в искрящемся на солнце июльском море. Когда он присел передо мной на корточки, я узнала, как вкусно и по-мужски он пахнет кофе и сосновыми иголками.
– Привет, – пробормотала я.
С моим телом происходило что-то странное. Пульс ускорился, в груди стало тесно, а к щекам прилила кровь, будто я пробежала марафон.
– Не ожидал тебя увидеть, – бархатным голосом сказал Сэм. – Что ты здесь делаешь среди этих зануд? Неужели решила податься в политику?
– Я хотела податься в твою библиотеку. А ты тоже зануда? А то что-то ты очень комфортно себя чувствуешь рядом с ними.
Сэм лукаво улыбнулся. Всего лишь улыбнулся, что такого? Но сердце екнуло от восторга.
– Я самый ужасный зануда из всех, – без доли сожаления признался Сэм и протянул мне руку. – Пойдем, я провожу тебя.
6
В уборной я повернула золотой кран и умылась ледяной водой, пытаясь привести мысли в порядок. От воспоминаний сердце все еще колотилось в бешеном ритме. Каре-зеленые глаза блестели от непролитых слез. Начало наших отношений было настолько волшебным, что мне завидовала каждая девчонка на острове. Что уж скрывать, я сама себе завидовала! И к чему это привело? Семь лет беспросветного одиночества. Но я справилась тогда, не стану размазывать сопли и сейчас.
Я вытащила завибрировавший телефон из заднего кармана джинсов и увидела новое сообщение.
Я уже хотела убрать телефон, потому что не знала, что на это ответить, как появилось еще одно сообщение.
Это было ложью.
Последнее слово напомнило об Аруне. Надеяться на то, что эта тема больше не всплывет, не приходилось. Я открыла пинтерест и нашла фотографию индуса с тюрбаном, который мог бы сойти за выросшего в Лондоне хозяина кофейни в Камдене. Потому что второе правило телевизионщика звучало так: у любой новости должно иметься визуальное доказательство, даже если оно сфабриковано. Потом я выбрала несколько своих фотографий и отправила их Кейт.
Не прошло и минуты, как на экране отразился ответ.
Много лет назад Сэм сказал мне: «У меня пересыхает во рту, как только ты появляешься в поле зрения». Видимо, он не преувеличивал, потому что стоило мне зайти в бар, как около меня появлялся какой-нибудь незнакомец. Правда, большого счастья мне это не приносило. Один пытался утопить меня в слюнях, у другого оказались потные ладони, у третьего – слишком волосатые руки. И это в комплекте с мозгами не больше грецкого ореха.
Я писала сообщение, пытаясь объяснить, что заставило меня соврать, но Кейт оказалась смекалистей.
Последовала тишина, которую нарушил стук в дверь.
– Роуз, если ты решила утопиться в раковине, то скажи сразу, – послышался нетерпеливый голос
