Джейми с другой стороны. – Я тогда узнаю у Сэма, где тут другой туалет.
– Уже иду! – крикнула я. – И кстати, самоубийцы не предупреждают заранее. Только если хотят, чтобы их остановили!
– Мне все равно. У меня сейчас мочевой пузырь лопнет.
Я хихикнула, спрятала телефон в карман и вышла из уборной. Джейми, пританцовывая, проскочил мимо меня внутрь. На долю секунды я подумала о том, чтобы дождаться его и вместе пойти в столовую, но потом оставила эту мысль. Я взрослая независимая женщина, и встреча с бывшим не способна выбить меня из колеи. К тому же у меня есть красавчик жених.
Столовая выглядела точно так же, как семь и, наверное, сто семьдесят семь лет назад. Добрых три четверти комнаты занимал длинный деревянный стол, за которым в девятнадцатом веке сидели сами королева Виктория и принц Альберт во время своего визита на остров. Здесь как раз строился форт, который позднее назвали в честь принца Альберта. Я провела ладонью по спинке стула, на котором обычно располагался Сэм. Дерево было темно-коричневым и теплым на ощупь. Пока мы с Сэмом встречались, его родители часто устраивали обеды, на которые звали и моих маму с папой. Во время семейных посиделок Сэм гладил подушечками пальцев мою ладонь, посылая по всему телу мурашки.
Звон разбившихся тарелок послышался из кухни, которую отец Сэма много лет назад перенес из подвала в игровую комнату для бриджа, примыкавшую к столовой. Не раздумывая, я бросилась к распашным дверям. Внутри на белом мраморном полу царил хаос из фарфоровых осколков и красного рагу, а в центре находился Сэм. На его руках, джинсах и бежевом свитере блестели капли подливки.
– Проклятие, – прошипел он, стряхивая с рук остатки ужина.
На шум примчался Барни, но я мягко вытолкала его обратно в столовую, чтобы он не порезал лапы.
– Жди здесь, – сказала я и повернулась к Сэму, закрывая за собой дверь: – Ты в порядке?
Он резко кивнул, схватил полотенце и принялся вытирать капли со свитера, но делал только хуже, размазывая их по светлой ткани, обтягивающей его широкую грудь. Выглядело это так, будто Сэма истыкали ножом для стейка, и теперь он истекает кровью.
Я подбежала, перепрыгивая через осколки, и посмотрела на его руки. Понять, есть ли на них кровь, было невозможно.
Раньше я могла часами любоваться его красивыми длинными пальцами. Мама говорила, что я сумасшедшая – обращать внимание на такие мелочи, но руки Сэма были произведениями искусства.
– Ты поранился?
– Нет. – Он избегал моего взгляда. – Хотел в одной руке донести тарелки, а в другой – столовые приборы. Не понимаю, как официанты это делают.
– Хорошо, что миссис Хиггинс вернется через неделю, – поддела я его. – Без нее вы пропадете.
Я размотала рулон бумажных полотенец и застыла, не зная с чего начать. Проще было бы взять шланг, как на ферме Уильяма, и вымыть всю кухню вместе с Сэмом. Моя больная фантазия услужливо нарисовала картинку: мокрый до ниточки Сэм трясет головой, словно пес после купания. Сердце сжалось от умиления.
– Подозреваю, что Арун покорил тебя умением жонглировать десятью чашками и блюдцами сразу?
Наши взгляды схлестнулись, и по спине побежали мурашки. Я вдруг поняла, что стою на расстоянии вытянутой руки от Сэма и, если сделаю один маленький шаг вперед, смогу его обнять. Или нанести парочку настоящих ножевых ранений.
– Ты знаешь, что путь к моему сердцу лежит не через желудок.
Я отвернулась и принялась стирать остатки соуса с кухонного шкафчика, пытаясь скрыть, как сильно на меня действует его близость.
– Честно говоря, не знаю, – задумчиво пробормотал Сэм.
Краем глаза я заметила, как он прошел к подсобке, ведущей в винный погреб, и взял мусорное ведро с совком с веником.
– Арун позволяет мне работать столько, сколько я пожелаю.
– Не думал, что женщине в наше время нужно для этого разрешение.
Я намочила бумажное полотенце и стерла красные разводы с белых кухонных фронтов.
– Ну, ты вот мне не разрешил.
Совок с только что собранными осколками упал на пол. Барни за дверью принялся скулить.
– Прости, что? – возмутился Сэм.
Я резко распрямилась и уперла руки в бока.
– Ты был против, чтобы я работала на Би-би-си после университета.
– А как я должен был отреагировать? У нас с тобой было два года отношений на расстоянии, пока я учился в Оксфорде. И я был готов потерпеть еще три, пока ты будешь учиться в Голдсмите. Но неужели ты серьезно думаешь, что твоя идея продлить эту пытку должна была меня обрадовать? К твоему сведению, пока мы встречались, меня в Оксфорде прозвали монахом, потому что я от девушек начал шарахаться. Верность тебе хранил!
– Ну я-то терпела и не жаловалась!
– Черт возьми, мне было двадцать три, и я хотел видеть тебя каждый день, а не только на каникулах и иногда на выходных. Думал, что вернусь домой и ты будешь рядом. Все время. Постоянно.
– Это эгоистично, – хмыкнула я.
– С тобой невозможно разговаривать, – бросил он, нагибаясь и снова поднимая совок. – Кстати, «против» и «не был рад» – это разные вещи. Ты как журналист должна понимать разницу. Но, может, в реалити-шоу такие нюансы не важны?
Несносный душнила! Вот кем был и оставался Сэм.
– Вы что, убили наш ужин? – с горестным стоном спросил Джейми за моей спиной.
– Жестоко и хладнокровно.
С этими словами я развернулась и вышла из кухни. Вытащила телефон и набрала сообщение Кейт.
Я присела на стул во главе стола, но с противоположной стороны от дверей на кухню, и принялась гладить за ухом подошедшего Барни. Сэм говорил так, будто я одна виновата в том, что мы расстались, хотя это он вычеркнул меня из своей жизни, когда я отказалась плясать под его дудку.
Ну ей-богу, какая восемнадцатилетняя девчонка, перед которой открываются безграничные перспективы в одном из лучших университетов мира, согласится вернуться на крохотный нормандский остров, чтобы стать женой сына губернатора и вести по праздникам радиопередачи? Ну?
Телефон в кармане завибрировал.
Передо мной на стол опустилась тарелка с бутербродами. Я подняла взгляд на подошедшего Джейми.
– Вот это я понимаю, великодушный прием! – саркастично цокнула я языком. – Кусок хлеба с сыром.
– И с маслом. Но мне уже все равно. Я такой голодный, что готов сожрать свою подошву.
Во время ужина я сидела с одной стороны стола, а Сэм и Джейми – с другой. Мы
