ладоней расходилось приятными волнами по всему телу.
— М-м-м, как хорошо… — промурлыкала я, прижимаясь к крепкому мужскому телу спиной.
Реакция на мои действия была приятна, как и утром. Явно ощущалось твердое намерение в отношении продолжения банкета. Руки мужчины стали смелее, поднимаясь выше, сжимая грудь. На шее я ощутила горячее дыхание, а затем первый осторожный поцелуй коснулся плеча.
— М-м-м, — разомлев от ласки, я могла издавать только стоны или нечленораздельные звуки.
Резким движением Кощей развернул меня лицом к себе и шумно втянул носом воздух у виска. Мои руки потянулись к нему, обнимая за плечи. Раз уже мне снится сон, почему не воспользоваться моментом? Мои пальцы с его плеч скользнули ниже. Как он сложен! Как статуя древнегреческого бога, увиденная мною в музее. Сплошные мышцы, которых чертовски приятно касаться.
— Во сне ты мне нравишься больше… — шепнула, не открывая глаз.
Потянувшись за поцелуем, я услышала насмешливое:
— Ты считаешь, что это сон?
Мужская рука прошлась по линии спины, опустилась на мою ягодицу и… И я вдруг поняла, что это нифига не сон. Я опять в постели Кощея.
Глава 5
— Ты?! А ну, руки убрал, — зашипела я и попыталась отодвинуться.
Но не тут-то было. Хватка была железная.
— Как ты это сделал? Зачем?
Смесь стыда, желания, злости… Сложно сказать, чего из этих чувств было больше. А еще появился страх, потому что, как ни крути, Кощей сильнее. И вокруг на многие километры никого. Кричи, не кричи.
Не знаю, почувствовал ли Кощей резкую перемену в моем настроении или, может, у него проснулась совесть, но руки его разжались, отпуская на свободу. Я тут же замоталась в простыню, служившую ему одеялом. В ту самую, что вернула накануне. И, отодвинувшись на другой край огромной кровати, вновь задала свои вопросы:
— Зачем? Тебе скучно, и ты так развлекаешься?
— Поверь, мне тоже пока непонятно, что происходит, – Кощей улегся на спину, закинув руки за голову, — Думал, твоя ворожба.
Я с сомнением покосилась на того, кто парой минут ранее беззастенчиво облапал меня с превеликим, по-моему, удовольствием. «Обоюдным», — ехидно подсказал мне мой внутренний голос.
— Больно надо, — буркнула себе под нос.
Пришлось тряхнуть волосами, отгоняя видение того самого процесса. Копна густых медных волос разметалась по плечам, пара прядей свалилась на лоб, и я сдула ее привычным движением.
— А где мои вещи? — наконец, поинтересовалась я, — Спать ложилась одетая. У меня с собой еще клубок путеводный был.
— Про то мне неведомо, — Кощей перекатился на бок и подпер голову рукой, — Ну раз уж ты все равно тут, пойдем завтракать? В прошлый-то раз я даже предложить не успел. Ты сбежала.
— Кофе есть? — поинтересовалась я, — Без него мне жизнь по утрам не мила. В смысле, ничего в рот не лезет.
— Попробуем, — загадочно пообещал Кощей, поднимаясь с постели.
— И одежку? — поднялась я вслед за ним, завернувшись в простыню, — Мне еще домой возвращаться. Да и босиком не хотелось бы, — продемонстрировала босую ногу, от чего простыня разошлась, показав чуть больше, чем я планировала.
Кощей залип, проскользив взглядом от кончиков пальцев до линии бедра и обратно, и пошел на второй круг.
— Кофе! — напомнила я об обещании, но ногу убирать не спешила.
Непонятно почему, но такая реакция очень льстила. «Дура, надо было делать вид, что спишь дальше, — отругала я себя, — Глядишь, и было бы потом, что вспомнить».
— Ах, да, — очнулся Кощей и, не стесняясь того, что вообще-то совсем не одет, развернулся и отправился к выходу, — Здесь дожидайся, найду тебе одежу.
С моего последнего визита обстановка в спальне не изменилась: все тот же столик у окна, лавка да кровать, на которой я и дожидалась возвращения Кощея. Странно, как быстро я приняла, что оказалась в сказочном мире среди нечисти. Нет, я по-прежнему хотела домой, тем более, меня там бабушка ждет, волнуется. Да и друзья, наверное, искать станут. Не могут же они не заметить, что я исчезла.
Кощея не было минут пятнадцать. За это время я несколько раз обошла по кругу спальню, а затем распахнула окно и с наслаждением вдохнула свежий воздух. Как же тут хорошо! Вид на березовую рощу и речушку радовал глаз. Кислород наполнял легкие до головокружения. Пришлось даже ухватиться за подоконник, чтобы не упасть. Птицы заливались в роще, лаская слух. Так бы стояла и стояла.
Но увы, все хорошее рано или поздно кончается. Вернулся хозяин терема, успевший облачится во все черное, как и положено злодею: брюки, рубаху, высокие сапоги. Я невольно залюбовалась его образом. Блин, красивый мужик… Я заметила у него в руках ворох разноцветного тряпья.
— Примерь, может, подойдет чего? — кинул на кровать вещи Кощей.
А я с подозрением уставилась на женские рубахи и сарафаны. Откуда в доме у него чужая одежда? Это сколько баб тут раздевалось? Эта мысль неприятно резанула по сердцу. Хотя, по идее, мне должно быть фиолетово до личной жизни этого кра… Кобеля гулящего. Однако выбор у меня невелик: или чужое платье, или простыня. Придирчиво осмотрела и отобрала два более-менее подходящих по размеру наряда. Кощей, стоя спиной, наблюдал за моими действиями и, похоже, выходить не собирался.
— А ты не хочешь за дверью подождать? — я тонко намекнула, чтобы он все-таки вышел.
— Зачем?
— Переодеваться буду.
«Что за недалекий мужчина попался?» — поразилась я его тугодумию.
— Что я там не видел? — фыркнул Кощей так, словно мы лет двадцать женаты.
— Надеюсь, что ничего, — буркнула я, собираясь уйти сама.
Комнат тут полно, найду где переодеться. Но Кощей, вздохнув, вышел за дверь, оставляя меня в одиночестве. Почти. Потому что стоило закрыться дверям за его спиной, как на подоконник опустился ворон. Пернатый внимательно посмотрел на меня и произнес:
— Добр-р-рое утр-р-ро, кр-р-расавица.
— Доброе, доброе.
Наклонив голову, я прикидывала: мальчик он или девочка. И, не найдя никаких зацепок, чтобы это понять, спросила:
— Тебя как зовут?
— Кар-р-р!
От его ответа понятнее не стало. А вот от того, что дальше ворон, махнув крыльями, слетел к забракованной мною куче тряпок, разворошил ее клювом и принялся выковыривать разноцветные камни с подола платья, я сделала вывод: птица женского рода.
Пока пернатый прилагал
