о конечности энергетического ресурса. Возможно, в этом есть опасность для мира Никсона и Норы. Получить ещё ответы тут мне уже не удастся. Но это меня не очень беспокоило. Я был уверен, что недостающую часть я узнаю в той бедной квартирке, что увидел в отражении кружки. А вот искать её мне нужно уже в моём мире. Туда-то я собирался вернуться, оставалось только придумать, как это провернуть.
В капсуле Нора сразу ушла заниматься ужином, отвергнув мою помощь. Её молчание и отказ от совместной готовки обеспокоили меня. Когда мы делали что-то вместе, Эля всегда успокаивалась и веселела. Но запахи голубцов, завернутых в местную фиолетовую водоросль, и лапши из придонной пшеницы, приправленной растительным молоком, умиротворили меня. Я не ел весь день, если честно, и голод про меня не вспоминал. Зато сейчас желудок сильными спазмами мстил мне за пренебрежение.
Поели мы тоже молча. И это было хорошо — ничто не отвлекало меня от обеда. Я наслаждался каждой ложкой, отправленным в рот. Теплая пища приятно грела желудок. Мои старания вспомнить, когда я ел свежеприготовленные котлеты или хотя бы сосиски сделанные из настоящих продуктов, а не грыз на перекус брикет из пайка, не увенчались успехом. «Как сильно изменился мой мир, как много мы уже потеряли. А люди ли мы ещё?» — мысль колючкой прокатилась в голове, моё тело в ответ дёрнулось.
— Мне не понравились его ответы! — неожиданно выдала Нора.
Как же она была похожа на Элю сейчас! Щёки девушки раскраснелись, и она выдала мне монолог минут на пятнадцать о том, что профессор не оправдал её ожиданий, что он злодей и, возможно, даже убийца, а что ещё хуже — расхититель общественного достояния.
— Он не знал, что попал основанием рога в другой мир.
— Как? Откуда ты это взял? Его слова…
— Я понял это по его реакции. Нас учили по языку жестов, по мимике определять некоторые реакции у людей. Никсон нам наврал. Он не знал этого. Пересмотрев встречу с ним, у меня даже возникло ощущение, что его это напугало. Не знаю, что именно: последствия для моего мира или угроза для твоего.
— Нам что-то угрожает от РОГа? Вы пройдёте по нему нас убивать?
— Нет-нет, профессор говорил о конечности энергии определённой частоты. Возможно, это приведёт к общей катастрофе для обоих миров.
Нора побледнела. Она встала, тихонько прошлась и, немного помолчав, спросила:
— И что теперь делать? Ты знаешь, как помочь? Мы с тобой сможем помочь мирам?
— Не знаю. Очень мало информации, но я должен. А вот ты будешь в безопасности ждать меня у моих родных. Собирайся, нам пора отсюда валить.
— Эм-м-м. Не поняла?
— Чего? — Я прожил с Эли почти десять лет и ни разу не получал от неё отказа или сопротивления.
— Гек, послушай. Возможно, та, другая я, вела себя как-то по-другому. Ну, как ей удобно. Но я, наверно… наверно, другая. Я долго жила одна. Ну, без тебя, я имею ввиду. Ну, понимаешь?
— Хватит нукать. Нора, я устал. У нас мало времени. Заканчивай.
— Оки… Я… Я за себя решаю. Во-первых, это мой родной мир. Я тут выросла. Во-вторых, у меня уже не молодые родители, я должна о них позаботится. В-третьих…
— А то у меня мама молодая? Мне не нужно о ней заботиться? — Я не понимал, что за сопротивление вдруг началось с её стороны. Что вселилось в мою Элю, и в ответ начал просто срываться. Моя мама, как и сестра, давно со мной не общались. Но я зачем-то её сейчас приплёл…
— В-третьих, не перебивай меня, пожалуйста! И в-четвёртых, у меня общественные обязательства. Я не могу их бросить — это мои святые обязанности! И если я их не выполню, то это ляжет долгом на моих родителей!
— Что? Какие ещё обязательства? Ты обычный человек, какие святые обещания!
— Так устроено наше общество!
— Обязательства? Вы тут в детском лагере, что ли?
Нора отошла. Она обиделась. Я почувствовал себя виноватым и приготовился к слезам. Ненавижу это мокрое действо и баб с искривлёнными лицами. Всегда терялся в такие моменты. Но Нора меня удивила. Она очень чётко, без истерик и взаимных наездов ответила:
— У меня розовый билет. Я имею право на рождение двоих детей, — с этими словами Эллионора с гордым видом достала чип соответствующего цвета из скрытого в стене ящика и протянула мне. Я его сканировал, больше по привычке, нежели от недоверия. На моё удивление система первой дала подтверждение. «Неужели связь всё-таки двухсторонняя?» Надежда осветила моё лицо. Я замер в молчании, пока не услышал дублирующий сигнал от здешней системы. «Чудаки! Уже меня приняли к себе, наивные».
— …давно к этому иду. Я могу подарить этому миру две новых жизни!
— Ты можешь это сделать, перебравшись в мой мир.
— Постой, ты сказал, что я там умерла из-за нехватки лекарств. Ты хочешь подвергнуть мою жизнь и наших детей опасности?
Она не дождалась ответа и продолжила:
— Мотолёт, другие вещи, связанные с тобой, мне подсказывали о том, что ты придешь. Я ждала именно тебя, я сразу поняла, что ты другой. Если на нас нападут калгане, то ты сможешь защитить семью, защитить меня! Ты не похож на этих розовых мальчиков, что тут ходят, пьют напитки для здоровья и меряются своими письками! У кого автолёт лучше или…
— Калгане? Да не нужны вы калганам, не смеши меня!
— Но об этом все говорят, и сеть полна роликов и сообщений о них… — голос Норы задрожал.
— Это пропаганда, не более. Лучше прочисти мозги, чтобы они лучше работали.
Нора была готова разревётся. Я понял, что для меня это лучшее время свалить. Иначе я уже не смогу. Дети были нашей с Элей мечтой. Этот удар был ниже пояса. Я развернулся и пошёл. Она остановила меня вопросом уже в дверях:
— Ты… ты куда?
— Спасать свою семью! — Я специально сделал ударение на слове «семья». — Я пошёл спасать свой мир! Свой настоящий! Единственный настоящий.
Дверь закрылась автоматически. Нора больше не пыталась меня остановить. Я с облегчением выдохнул. Но лёгкость была ошибочна. С каждым шагом удаляясь от ячейки, я всё больше и больше чувствовал себя говном. Зачем я причинил боль самому любимому человеку? Она права, ей не место в моём мире, а мне в её. Я шёл не разбирая дороги, дважды чуть не попал под грузовой транспортер и автолет с веселой компанией, а водители вместо ругани предлагали мне помощь. Да что это за мир-то такой, где на тебя не орут,
