смотрит на огонь.
Он никак не комментирует мои слова, просто смотрит, а после поворачивается и представляется:
— Максим.
— Ольга.
— Ты одна живешь, Ольга?
От неожиданности чуть не роняю кружку молока и, глянув на появившуюся из кухни Фифи, говорю:
— Не одна.
Он отслеживает мой взгляд и хмыкает.
— С кошкой.
Молча смотрю на него и понимаю страшную истину: у меня в доме совершенно чужой только-только протрезвевший огромный мужик.
Вот что у него на уме?
Кто он?
Вдруг он бандит или маньяк какой-то?
Я у него на спине татуировки видела. Не купола, конечно… Но все же…
Глава 4 «На обочине жизни»
Королев
Дом тетки Раи горит зрелищно.
Пожарка не торопится и приезжает, уже когда на крыше занимается огонь. И ежу понятно, что теперь он непригоден для жизни.
Как так могло произойти?
Да элементарно!
Дом старый. Плюс в нем много лет никто не жил.
Я вчера, когда приехал, кое-как раскочегарив старый еще напольный газовый котел, отправился в уже привычное алкогольное турне.
А что там произошло?
Да хрен его знает… Может, проводка замкнула. А может, котел все же навернулся.
Курил я на улице. Это помню точно, потому что, когда в очередной раз захотелось затянуться, сигареты, как назло, кончились. Есть ли в этом захолустье круглосуточный магазин, проверять не стал, потому что остатки здравого смысла подсказывали, что садиться бухим за руль — последнее дело. Убиться всегда успею…
Сбоку раздается надсадный кашель, и я, оторвав взгляд от полыхающего огня, оборачиваюсь.
Моя спасительница сидит на диване и, спрятав нижнюю часть лица в ладонях, кашляет. Дыма наглоталась…
Отчаянная какая.
Не каждый отважится кинуться в горящий дом, чтобы спасти совершенно незнакомого человека.
Смотрю на нее изучающе.
Хрупкая. Тонкие кисти, длинные пальцы. Всклокоченные светлые волосы беспорядочно разметались по плечам. Босые ноги трогательно поджаты.
А я ведь помню ее. Девочку с тощими косичками, что жила по соседству с теткой.
Сейчас она, конечно, изменилась… Выросла…
Если бы не она, я бы угорел в доме.
Сажусь напротив нее.
Ольга, значит.
Красивая…
Тонкие аристократические черты лица, спокойные голубые глаза. Такая спокойная, благородная красота.
Моя Ирка — тоже блондинка, но яркая и взрывная, точно игристое шампанское.
Мысленно даю себе пинка, напоминая, что не моя она теперь… Не моя.
Как всегда, воспоминание о бывшей жене больно ранит. Никогда не считал себя сентиментальным идиотом, а оказалось все совсем наоборот.
Ольга медленно пьет теплое молоко. Ей уже заметно лучше. Смертельная бледность медленно отступает, на щеках даже появляется легкий румянец. Поверх кружки она следит за мной своими холодными голубыми глазами и явно побаивается.
Ну, а как иначе?
Сижу напротив нее весь такой красавчик: в одних джинсах, небритый и с перегаром за версту.
Стыдно?
Ни капельки.
Плевать.
Но Ольгу хочется успокоить. Вероятно, смущаю ее своим видом.
— Ты, наверное, меня не помнишь. Я племянник твоей соседки Раи. Бывало, приезжал к тетке. Ты маленькая еще была.
Судя по нахмуренным светлым бровям, не помнит и не доверяет.
Отставив кружку с молоком на столик, поднимается и, шлепая босыми ногами по полу, идет в другую комнату. Возвращается буквально через пару минут.
В руках у нее старый растянутый мужской свитер.
— Возьми.
Ах да! Я ж теперь погорелец.
Но шмотки у меня имеются.
Я вчера, когда приехал, устал, как собака, и не стал багажник разбирать — там мои нехитрые пожитки. Одеться мне есть во что, но, чтобы не смущать девушку дальше, благодарю за предложенный свитер и молча натягиваю.
Пожарные вовсю тушат дом, а часы уже показывают раннее утро.
Скоро мне выезжать на работу.
— Оля, можно воспользоваться твоей ванной?
Бросает на меня пронзительный взгляд.
Сомневается…
— Мне на работу ехать, а я в таком виде…
— На работу? — Удивленно вздергивает брови.
— Да. — Пожимаю плечами, мол, что здесь удивительного. — Я на заводе вашем теперь инженером работаю.
— У тети Раи племянник в Москве жил.
— Жил. — Соглашаюсь я и с легкой горечью добавляю: — А теперь здесь жить буду.
Где-то давно я читал, что есть люди, у которых сильно развита эмпатия. Хрень такая, что позволяет улавливать чувства другого человека.
Понятия не имею, из каких закромов моей башки вылезла эта информация, но, кажется, Ольга обладает какой-то такой чувствительностью.
Ничего ведь больше не спросила.
Лишь взглянула как-то по-особенному.
Б-р-р-р.
Глазищи ее эти…
Аж, до мурашек пробирает.
— Ванная там. — Кивает в сторону небольшого коридорчика. — Полотенце на крючке чистое. Можешь взять.
Хочу поблагодарить, но отчего-то слова застревают в горле.
Вместо этого скупо киваю и иду приводить себя в порядок.
Дом у Ольги старый.
Такой же, как у тетушки был.
Видно, что лет пятнадцать, а может, и двадцать назад здесь делали капитальный качественный ремонт. Но за это время он уже порядком износился. В ванной над раковиной подтекает кран. Кажется, его уже неоднократно кто-то ремонтировал, хотя явно видно, что давно пора менять.
Откручиваю вентиль с холодной водой и сначала долго умываюсь — прихожу в себя.
Замираю, глядя в зеркало на свою мятую морду, и понимаю, что на работу придется идти как есть — небритым.
Вместо ванны у Ольги стоит старая душевая кабина.
Для меня она тесновата, но, поскольку выбора особого нет, втискиваюсь в нее, точно селедка в банку, и быстро смываю с себя пот и дым.
Обтираюсь розовым полотенцем.
Теперь я пахну бабским
